— Некоторая дезориентация после пребывания в энергосистеме вполне нормальна, — сказал он сердечно. — Скоро вы снова станете самим собой. — Он улыбнулся через силу. — Вы находитесь на Станции Грейфел, на возвратной орбите в двадцати восьми парсеках от Центра Империи. Мы управляем энергосистемой, защищаясь от атаки Дисса.
Я посмотрел на поблескивающий изгиб стены и представил, что она становится темно-розового цвета. Ничего не произошло.
— Что там? — Бардел повернулся, чтобы увидеть, куда я смотрю.
— Ничего. Просто разгоняю туман. Мне приснилось, что я спорил с ящерицей…
— О, вы знаете, Дисс имеет внешность рептилии.
— Я полагал, что это имя принадлежит только одному лиловому ящеру, — сказал я. — Он хотел, чтобы я разрушил машину сновидений…
Бардел начал что-то говорить, замолк и посмотрел на меня настороженно.
— Не волнуйтесь, я отверг это предложение, — сказал я. — Не знаю почему. Может быть, только из чувства противоречия. Он был чересчур настойчив.
Бардел усмехнулся.
— Еще бы! Если бы им удалось сломить вас — самого Флорина — это был бы конец всему.
— Расскажите мне о противнике, с которым, вы говорите, мы воюем.
— Мы не знаем, откуда они пришли; они появились несколько лет тому назад из пустоты, нападая на миры Империи — совершая ужасные атаки на мозг, превращая людей в ковыляющих неизвестно куда и зачем зомби. Этих дьяволов миллиарды, отдельно они ничего из себя не представляют, но могущественны, когда их масса. Они обладают определенной степенью группового сознания, что позволяет им объединять на короткий промежуток времени их интеллектуальную энергию. Именно таким образом они атакуют нас. Мы сражаемся с ними при помощи энергосистемы — искусственными средствами объединяя множество интеллектов в одном Я. Умственные способности нескольких людей могут выдержать напряжение при управлении нашим оружием: ваш, мой, Ван Ваука и других. Мы представляем стройные ряды Интеллектуального Корпуса, которым укомплектованы Энергостанции Глубокого Космоса, сражающиеся за Империю.
Он фыркнул, это было похоже на усталый циничный призрак смеха.
— За это мы получаем скупые благодарности — или даже признание. Большинство наших сограждан даже не знают, что идет война. Они не понимают, какого рода атакам подвергаются. Как можно объяснить световую симфонию слепому? О, они способны воспринять показания приборов; они могут сами заметить некоторые результаты атак Дисса. Но только разумом. В эмоциональном плане они считают нас шарлатанами, самозванными героями, сражающимися в наших уединенных битвах только в своем воображении. Лишь горстка людей соглашается теперь соединяться, когда возникает необходимость. Вот почему мы проигрываем, Флорин. Если бы вся раса осознала опасность и объединилась, чтобы отдать свою интеллектуальную энергию системе — мы бы нейтрализовали Дисса одним ударом!
— Ван Ваук и все остальные, — спросил я, — что они думают обо всем этом?
Бардел резко взглянул на меня.
— Я вижу, что вы становитесь самим собой. Они струсили. Посчитали, что с них довольно. Они рассуждали об условиях перемирия; вы даже и слышать об этом не захотели. Вы назвали их предателями и отослали домой.
— А как вы настроены, Бардел?
Он замешкался прежде чем ответить, как человек, взвешивающий каждое слово.
— Последний раз я встал на вашу сторону, — сказал он. — Сейчас я вижу, что все безнадежно. У нас недостаточно сил, Флорин; у нас нет поддержки со стороны наших людей, а одни мы победить не в состоянии.
Говоря это, он приходил во все большее волнение.
— Если мы вновь соединимся с энергосистемой, это будет означать смерть. Хуже смерти — разрушение нашего рассудка! И ради чего? Они одолеют нас, нам это известно; мы исчезнем, как будто нас и не было, и Дисс проникнет в Космос Человека — будем мы сражаться или нет. Если мы сейчас признаем этот факт, посмотрим правде в глаза — и эвакуируем станцию до того, как будет поздно — мы еще можем спасти нашу психику!
— Что произойдет со всеми другими людьми?
— Они не шевельнули и пальцем, чтобы помочь нам, — решительно сказал Бардел. — Они проводят время за своими любимыми занятиями, чаще всего, бизнесом. Наши призывы не трогают их. Им все равно. Им все равно, Флорин! Почему же мы должны сражаться?
— Почему вы считаете, что мы проиграем?
— Для вас недостаточно последнего нападения? — он вскочил на ноги, глаза его стали дикими, дикция не совсем отчетливой.
— Это была всего лишь обычная проба, попытка найти слабое звено в цепи энергосистем — но получился почти прорыв! Вы знаете, что это означает! В данный момент они собирают все свои силы для тотального штурма нашей станции — атаковать вас и меня, Флорин. Наши рассудки этого не выдержат. Мы обречены! Если только…
Он замолчал и искоса посмотрел на меня.
— Продолжайте, Бардел. Снимите камень с души.
Он вздохнул и высказался до конца.
— Если только мы не будем действовать быстро. Мы не знаем, как долго продлится передышка. Мы должны опередить их. Прошлый раз они застали меня врасплох. — Он замолчал. — То есть, они напали на нас до того, как мы имели возможность обсудить это дело, но сейчас…
