— В знаете слишком много о моем маленьком захолустном мире, Дисс. Это беспокоит меня. Ложь всегда беспокоит меня, особенно когда кажется беспричинной. Что же вам нужно на самом деле?
— Довольно, Флорин! Я был терпелив с тобой — гораздо более терпелив, чем ты этого заслуживаешь! Сейчас ты возвратишься к месту своего основного пребывания и разрушишь машину сновидений!
— Если все это настолько важно, почему вы сами не разрушили ее давным-давно?
— Политические причины удерживали меня, но моему терпению приходит конец…
— Фью. Я не верю вам. Вы блефуете, Дисс.
— Я больше не буду терять на тебя время! — Он начал отворачиваться и стукнулся носом о каменную стену, которую я поставил на его пути.
— Ты идиот! Невообразимый идиот! И это награда за то, что я сдерживал себя, за мое желание избавить тебя от страданий?
— В данный момент я больше всего страдаю от любопытства. Расскажи мне правду, Дисс. Начинай откуда хочешь, я больше не привередлив.
Он рванулся вправо; я поставил еще одну стену перед ним. Он дернулся назад, и я окружил его с третьей стороны. Он пронзительно вскрикнул от расстройства — как мне показалось.
— Давай саморазоблачайся, Дисс, — сказал я, — пока я не поддался искушению еще попрактиковаться в искусстве волшебных трюков.
— Волшебных! Ты сказал это с сарказмом, но уверяю тебя, во Вселенной существуют силы, для которых превратить принцессу в тыкву такое же обычное дело, как подмигнуть!
— Рассказывай, Дисс. Если мне не понравится то, что я услышу, я превращу тебя в мышь, запряженную в повозку, и отправлюсь на прогулку, уловил? Теперь можешь начинать. — Я все еще владел ситуацией, но у меня появилось чувство, что он был уже не таким напуганным, как несколько минут назад. Я пытался найти ошибку, в то время как он незаметно продвигался мимо меня к незакрытой стороне пространства, которое я закрыл стенами.
— Ты — ребенок, глупый ребенок, балующийся с новой игрушкой, — пронзительно крикнул он. — Я требую, я приказываю тебе немедленно прекратить эту бессмысленную чепуху… — Он рванулся к свободе, и я захлопнул пространство четвертой стеной, оставив нас внутри, он повернулся и ухмыльнулся мне, как скульптура, глядящая с вершины Нотр-Дама, затем приставил большой палец к ноздрям, помахал остальными пальцами и исчез, как карета Золушки из тыквы, даже без облачка фиолетового дымка на том месте, где он только что стоял.
— Молокосос, — сказал я сам себе, и увидел, как меркнет свет, так как стены, в которые я заключил себя, придвинулись ближе. Они были из шершавого бетона с видимыми отметками опалубки, все еще слегка влажными, но тем не менее твердыми. Спиной я упирался в одну стену, толкая другую всеми конечностями, но моих сил было недостаточно, и они сошлись вместе и раздавили меня, и я стал таким тонким, как воск на обертке жевательной резинки, как золото на библии Гидеона, как этика политика. Где-то на пути к этому я потерял сознание.
…И пришел в себя привязанным к креслу, которое было высоко подвешено перед гигантской иллюминированной управляющей системой, огоньки на ней мигали и вспыхивали слишком быстро, чтобы за ними можно было уследить глазами.
— Держись, Флорин, — раздался голос Сенатора откуда-то сверху и справа от меня. Я еще не совсем пришел в себя, но мне удалось достаточно развернуть голову, чтобы увидеть его, подвешенного в кресле наподобие моего, ухватившегося за подлокотники и наклонившегося вперед, глаза его были устремлены на большое табло.
— Вы удержали их, — закричал он. — Вы выиграли нам немного времени. Может быть, еще есть надежда!
Я был слаб, как вчерашняя заварка. Он снял меня с кресла, помог одеть пиджак, сунул что-то холодное мне в руку, раздавил что-то едкое у меня под носом, и через некоторое время я почувствовал себя лучше, сел и огляделся. Я находился в большой пустой комнате с гладкими, слоновой кости, стенами, закругляющимися вовнутрь, как в обсерватории, в которой были освещенные системы управления, контрольная клавиатура и почти ничего больше. Два круглых иллюминатора смотрели в черную пустоту глубокого космоса.
Бардел сел на стул, который принес с собой, и сказал: «Вы сдержали их, Флорин. Я погибал, вы взяли управление как раз вовремя. Это был самый серьезный случай с тех пор, как они появились. В следующий раз… — Он посмотрел на меня спокойным взглядом, сжав челюсти. — В следующий раз их ничто не остановит».
Я сел.
— Где Ван Ваук, Трейт и остальная труппа?
— Вы приказали им убраться. Разве вы не помните? Теперь только вы и я управляем мозговой энергосистемой.
— Ваше имя Бардел? — спросил я. Он выглядел удивленным.
— Конечно, да, Флорин.
— У меня, кажется, небольшой приступ общей амнезии. Заполните мои мозги немного, расскажите, где я и что происходит.
На мгновение Бардел смутился, затем его лицо разгладилось.
