Кто-то ударил по железному очагу молотом. Кто-то издал звук, как будто прополаскивал горло. Кто-то уронил стофунтовый мешок с картофелем на пол. Я распахнул дверь, ворвался через нее в мою старую спальню и налетел на Сенатора, стоящего над телом Трейта с дымящимся пистолетом в руке.
Он посмотрел на меня, рот у него открылся, но слов слышно не было. Я взял пистолет из его руки и понюхал, чтобы хоть что-то сделать. Запах у пистолета был, как у обычного пистолета.
— Мне он тоже никогда не нравился, — сказал я. — Куда вы отправляетесь?
— Я не хотел его убивать, — сказал он. — Это произошло случайно.
— Не переживайте, Сенатор. Возможно, это и не считается.
Я присел на корточки около Трейта и проверил его карманы.
Мне это было не по душе, но тем не менее я это сделал. Хотя мог бы и не беспокоиться. Карманы были пусты. Я посмотрел на его лицо, ставшее серовато-зеленым и менее симпатичным.
— Расскажите, что произошло, — сказал я Сенатору — экс-Сенатору — Барделу: кем бы он ни был.
— Я думал, у него есть пистолет. Он такой ненормальный, что мог бы им воспользоваться. Я выстрелил первым.
— Пропустим разговор о том, кто такой вы, кто такой Трейт, и что вы здесь делали, и где мы находимся. Меня волнует только, как это отзовется на мне?
Он бросил на меня проницательный взгляд, в котором было что-то вроде надежды.
— А вы не помните?
Я взвел курок пистолета и прицелился в его жилет.
— В моей памяти есть пробелы. Начинайте их заполнять.
— Я вряд ли знаю, с чего начинать. Что вы помните?
— Расскажите о Ластриан Конкорд.
Он покачал головой и нахмурился.
— Послушайте, я клянусь вам…
— Дальше. Как насчет Иридани?
— О! — Он облизнул губы и несколько разочаровался. — Очень хорошо. Вы знаете, против чего я выступал там. Хотя большого выбора у меня не было…
— Против чего вы выступали?
— Он угрожал, что уничтожит меня. Иначе я бы никогда…
— Начинайте сначала.
— Ну, Иридани пришел ко мне семнадцатого. Его разговор сводился к тому, что он нуждается в моих услугах в профессиональном плане. Если честно, мне нужна была работа. А как только я ознакомился с ситуацией, они уже не могли позволить мне уйти — по крайней мере, они так заявляли.
Я повернулся к мисс Реджис.
— Сказал он хоть что-нибудь?
Она покачала головой.
— Мне кажется, он тянет время. Кто он?
— Актер по имени Бардел.
— Боже мой, — сказал Бардел. — Если вы знаете это, то вы знаете… — Он осекся. — Откуда вы узнали?
— Вы сказали мне.
— Никогда.
— В парке, — сказал я, — на Грейфеле.
Его лицо стало похожим на пирог, который уронили.
— Но вы не должны были… — сказал он сдавленным голосом, повернулся и ринулся к окну. Я выстрелил вслед ему, но это его не остановило; он вылетел в окно, как грузовик с автострады, и исчез в облаке осколков стекла. Я подбежал и услышал его затихающий крик и удар далеко-далеко внизу.
Мисс Реджис испуганно вскрикнула. Я ощупал металлическую раму, задел какое-то место, раздался щелчок. Все окно, с которого сыпались осколки стекла, развернулось в комнату, как ворота. За ним была обыкновенная серая стена.
— Если фальшивый человек выпрыгивает из фальшивого окна, — сказал я, — это самоубийство или безобидная шутка?
— Это ночной кошмар, — сказала девушка. — Но я не могу проснуться. — Ее широко открытые глаза были испуганными. Я облизнул губы, которые были, как промокательная бумага, подумал о двух-трех остроумных замечаниях и сказал: — У меня подозрение, что это не входило в их план. Я не знаю, что это за план, кто его составлял и почему, но обстоятельства складываются не так, как предполагалось. А это значит, что они не такие умные, как сами себе кажутся — или мы умнее их. Может быть, это дает нам какое-то преимущество. Проверим?
— Мы ходим по кругу, — сказала она. — Мы как слепые люди в лабиринте. Мы спотыкаемся, глубже и глубже…
— Иногда, когда ходишь кругами, находишь контуры чего-нибудь. Может быть, если мы достаточно глубоко погрузимся, то прорвемся.
— Куда?
— Смешно, но я бы сказал — откуда. — Я сунул голову в проем серой стены, который был около восемнадцати дюймов в ширину.
Это, должно быть, был тот самый проем, который Сенатор и я использовали для побега из фальшивого сенаторского особняка, или его двойник.
— Скажите, мисс Реджис, — сказал я, — пойдем вперед или назад?
— Назад — куда?
— Вы еще верите, что мы в Вулфтоне, Канзас, не так ли?
— Неужели я действительно там когда-то жила? — прошептала она. — Робкая маленькая женщина в сером маленьком городке, работающая в страховом агентстве с покрытыми лаком дверями, и скрипучими полами, с кабинетами, отделанными деревом, печатала отчеты на старенькой смитовской печатной машинке, приходила домой поздно вечером, в мрачную маленькую комнатку, видела невероятные сны…
— И просыпалась, и жила ими. Мне хотелось бы найти ответ на все это, мисс Реджис. Может быть, ответ там. — Я кивнул в сторону темного узкого проема за фиктивным окном.
— Мы исследуем темные переходы в фантастическом здании? — спросила она. — Или это закоулки в нашем сознании?
