– Тысяча долларов плюс бессмертие.
– Значит, я уже бессмертен, – медленно проговорил Кадена. – Вы уверены?
– Без сомнений.
– Но я не чувствую никаких изменений. Ощущения те же, что и всегда.
– Фрэнк, прими пилюли, – настойчиво повторил Меллен. – Или предпочитаешь бритву?
– Забудьте о чертовой бритве. – Кадена снова подошел к окну. Оглядел зеленый газон и могучие дубы, повернулся, глубоко вздохнул и сказал:
– Можете забрать свои деньги.
– Что?
– Я умываю руки. Бессмертие или внезапная смерть – ставки слишком высоки. Сложно это понять?
– Фрэнк, прими пилюли, – решительно произнес Меллен.
Кадена швырнул коробочку с пилюлями через всю комнату и направился к двери. Меллен схватил люгер, надел глушитель и крикнул:
– Фрэнк, стой! Не вынуждай меня стрелять по ногам!
Кадена повернулся:
– Нет, док! Нет!
Меллен принял стойку, щелкнул предохранителем и прицелился.
– Док, ради бога…
– Не двигайся, Фрэнк. Пусть выстрел будет чистый.
Кадена замер с открытым ртом и загипнотизированно смотрел, как белеет палец Меллена на спусковом крючке. Потом попытался закричать. Люгер сухо щелкнул. Кадену отбросило к двери, он судорожно дернулся и осел на пол.
– Превосходный выстрел, – похвалил коллегу Сантазье. – Прямо в сердце.
– Я немного тренировался в стрельбе по мишеням, – сказал Меллен. – Главное – надежный захват. И плавный спуск, конечно.
– Конечно, – согласился Сантазье. – Я заметил, тебе даже не понадобилось поддерживать второй рукой.
– На такой дистанции это не нужно. Кроме того, люгер хорошо сбалансирован – подойдет кому угодно.
– Ладно. Не скромничай. Не пора ли проверить пациента?
Вдвоем они приподняли тело Кадены и прислонили к стене.
– Рана уже затянулась! – ахнул Меллен.
– Пульс устойчивый… дыхание в норме.
– Изумительно! – воскликнул доктор Меллен. – Полный успех. Зря он переживал.
– Смотри, открывает глаза.
Веки Кадены затрепетали. Потом он широко открыл глаза.
– Ну, Фрэнк, старина, – задушевно произнес Меллен. – Надеюсь, ты не злишься на нас?
– Это была часть сделки, – напомнил Сантазье.
– С тобой все хорошо. Ты в полном порядке. Ты действительно бессмертен! И теперь, Фрэнк, это доказано.
Тот смотрел на них и не отвечал.
– Ну же, Фрэнк, – не отставал Меллен. – Какой смысл сердиться на нас? Расскажи! Каково это – вечная жизнь?
Струйка слюны сбежала по подбородку Кадены. Его руки беспомощно перебирали воздух, потом неуверенно потянулись к дорожке солнечного света на полу.
– Фрэнк!
Пальцы сомкнулись на желтой полосе, руки подняли пустоту. Кадена посмотрел на пустые руки и заплакал.
– Психическая травма, – вздохнул доктор Сантазье. – Не повезло.
Доктор Меллен поднялся с хмурым видом.
– По-моему, полная идиотия. В результате шока от выстрела…
– Очевидно, что так.
– Он – мученик науки.
– Да. Но теперь у нас на руках идиот. Бессмертный идиот. Что с этим делать?
Доктор Меллен на мгновение задумался. Потом его лицо просветлело.
– Ну, это же очевидно, доктор. Мы начнем поиск противоядия. Чтобы освободить бедного Фрэнка от мучений.
Прикроватные часы показывали семнадцать минут второго. Снаружи царила ночь, она затопила город мглой, и любой случайный огонек подвергался ее хищному натиску. В комнату ночь не пускали ситцевые шторы, ее постоянно контратаковали лампы, но Уолтер Дональдсон не забывал ни на миг: тьма и сон рядом, они только и ждут, когда ты дашь слабину.
Рослый и дородный, обычно он был спокоен, но сегодня жутко нервничал; это проявлялось и в осанке, в походке. По своей фешенебельной спальне он расхаживал полностью одетый, но петля галстука была ослаблена, узел сбился и потерял форму.
Фэй Дональдсон сидела на краю двуспальной кровати. Она была хороша собой, особенно сейчас, с убранными на ночь в конский хвост белокурыми волосами, в стареньком, но вполне годном пеньюаре и полунадетых шлепанцах.
– Уолтер, пожалуйста, перестань ходить.
Муж лишь поморщился в ответ. Сутулясь, он дошел до стенки, повернул обратно.
– Дорогой, это было в последний раз.
– Хочется верить, – вздохнул Дональдсон. – Иначе, Фэй, я не выдержу. Правда, не знаю, как мы будем жить дальше, если это повторится.
– Не повторится, я совершенно уверена, – пообещала жена.
– Спать хочешь? – спросил он.
– Нет, нисколечко, – ответила она.
Но у нее опускались веки, слабело внимание. Сколько раз в последнее время Дональдсон вот так же в страхе наблюдал, как к ней подкрадывается сон, этот предатель, открывающий потайную дверцу врагу.
– Два раза на этой неделе, – напомнил он. – На прошлой – трижды. И до того столько же.
– Уолт, больше такого не будет, – твердо сказала Фэй. – Я абсолютно уверена.
Он пропустил слова жены мимо ушей.
– Снова и снова… Фэй, разве я неврастеник? Разве я узколобый ревнивец? Скажи наконец правду. Объясни, что происходит.
– Уолтер, ты у меня замечательный. Мы уже четыре года вместе, и ты всегда был хорошим мужем. Лучшего и желать нельзя.
– Спасибо. Но разве ты меня не называла узколобым ревнивцем? На той вечеринке, когда Том Хенли к тебе клинья подбивал, а ты была в восторге, помнишь?
