Когда тебе хорошо, как было мне, то вроде и не видишь, что там происходит с другими. То есть поглядим правде в глаза: кто думает о других людях, когда надо кормить и ублажать себя? И как бы тебе ни было хорошо, всегда ищешь чего-нибудь получше, верно? Ну, я и не обращал внимания, что там творится вокруг. Я про нарастающую смертность. Конечно, огромная трагедия и все такое. Но я не мог не думать, что оно по-своему, по-жуткому, было к лучшему, потому что недвижимость дешевела. И конечно, меня не слишком интересовало, отчего это происходило.
Очень многие винили Эрикса. Вот тебе люди в полный рост. Всегда винят кого-нибудь или что-нибудь. И даже ученые из тех, которые жаждут увидеть свою фамилию в газетах, утверждали, что Эрикс – живой организм неизвестного прежде типа. Долго пребывавший в анабиозе. А теперь активизирующийся. Послушать их, так Эрикс выделял вирусы с того самого дня, как я его нашел. Вирусы эти распространялись по миру, внедрялись в тела людей, не причиняя никакого вреда, не привлекая к себе внимания, хитрые такие паршивцы. Но не по доброте сердечной. А потому, что этот эриксовский вирус выжидал – выжидал, пока не расползется по всей Земле, не перезаразит всех. А потом дал о себе знать, как бомба с часовым механизмом.
Она вовсю разыгралась, смертность эта. И думается, я вовсю старался ее не замечать. Ведь если ты все равно умрешь, зачем заранее терзаться из-за этого? И вообще, я считал, что ученых ведь столько развелось: они что-нибудь да придумают. А нет!
В конце концов Эренцвейг втолковал мне, что происходит. И к чему это ведет. Навестил меня как-то утром. Откровенно говоря, выглядел он жутко – глаза налиты кровью, руки трясутся. Тут я подумал, что он заразился, и мне стало немножко не по себе. Если уж он заболел – такая шишка в Церкви Эрикса, – значит и я могу.
– Ну и видок у вас! Как у подогретого покойника, – сказал я ему. Какой смысл ходить вокруг да около?
– Да. Она меня поразила. Лихорадка Эрикса. И мне уже недолго остается.
– А ваш бог разве не сообщил вам, как исцеляться?
Эренцвейг покачал головой:
– Это не его путь.
– Так какой толк принадлежать к его церкви?
– Некоторые из нас считают, что знания дороже всего.
– Только не я, – сообщил я ему.
Тут Эренцвейг закашлялся. Жалко было смотреть. А потом снова заговорил:
– Я пришел сообщить вам перевод надписи на ткани, найденной с Эриксом.
– Весь внимание.
– Это предостережение. Написанное одним из последних живых существ, соприкоснувшихся с Эриксом.
– Давайте ближе к делу.
– В ней говорится: «Эрикс ненавидит человеческую жизнь. Он ненавидит всякую жизнь, чуждую ему. И не терпит другой жизни, кроме своей. Когда вы найдете Эрикса, это станет началом конца вашей расы». Я перевожу весьма вольно, вы понимаете.
– А чего тут понимать? – сказал я. – Похоже на одно из египетских проклятий.
– Да, несомненно. Но в данном случае это чистая правда.
– Чудненько, – сказал я саркастически, так как Эренцвейг зачитал смертный приговор не только себе, но и мне. Но, черт, я же никогда не рассчитывал, что буду жить вечно. – Так что теперь? Маска Красной смерти? Только во всемирном масштабе?
– Примерно так, – сказал Эренцвейг.
– И давно вы это знали?
– Довольно давно. Все исповедующие веру в Эрикса знали. Нам сказал сам Эрикс.
– И каким образом? Передача мыслей на расстоянии?
– Сны. Пророческие сны. И мы приняли то, что он сказал нам, и нашли, что это хорошо. Видите ли, только справедливо, что Эрикс не терпит иной жизни, кроме своей.
– Ну, это понятно, – согласился я. – Мне и самому нравится, когда есть где развернуться.
Эренцвейг наклонил голову и ничего не сказал. Наконец я спросил его:
– Ну и что дальше?
– Я умру, – сказал Эренцвейг. – Все умрут.
– Это очевидно, дурак. Я о себе.
– А! – сказал Эренцвейг. – У Эрикса есть планы относительно вас. Вы – Последний Адам.
– Какие планы?
– Увидите. Идемте со мной.
– И по чьему приказу?
– Эрикс хочет на вас посмотреть.
Ну, мне это не понравилось. И очень. Я решил, что пора порвать с их организацией, убраться с Земли куда подальше, поискать что-нибудь еще. Но Эренцвейг был против. У меня под дверью ждали его дружки. И увели меня – я протестовал, можешь быть уверена! – туда, где я живу теперь.
Поклонники Эрикса еще несколько недель хлопотали вокруг меня, налаживали быт в моей маленькой квартирке, устанавливали камеры, обеспечивали доставку еды. И с каждым днем их становилось все меньше, пока я не остался здесь совсем один. Взаперти.
Но даже выберись я отсюда, куда бы я пошел? У меня ощущение, что все уже поумирали. В последний раз я видел человеческое лицо недели… месяцы тому назад. Откровенно говоря, по людям я совершенно не тоскую. Сплошь дрянь, и черт с ними. Я рад, что они передохли, и не пожалею, когда сам сдохну.
