– И вот перед вами Бернард Оллин, человек из прошлого. Он вас не видит и не слышит. Обратите внимание на ошеломленное и отчаянное выражение его лица. Сейчас Оллин не видит ничего, кроме бесконечной серой пустоты. А все потому, что… – И гид, что называется, на пальцах объяснил теорию путешествий во времени.
– Прическа этого человека, – перешел он к более приземленным темам, – весьма характерна для людей прошлого: длинные волосы спереди и короткие сзади. В двадцатом веке длинная челка служила своеобразным признаком научного или артистического склада ума. Хотя…
Экскурсовод продолжал описывать обычаи эпохи, из которой прибыл Оллин, а толпа во все глаза таращилась на обескураженного мужчину на платформе.
– Он так несчастен, – заметила Ган, сжав руку Веерда. – Взгляни на него!
Люди затаив дыхание взирали на перекошенное от страха, почти обезьянье лицо представителя двадцатого века.
– Он озирается, – пояснил Веерд. – В справочнике написано, что Оллин страдает манией преследования.
О том же заговорил и гид. Молодожены прислушались.
– Его паранойя – как вы, должно быть, знаете – имеет вполне вескую причину. В данный момент Оллин еще не подозревает об истинной природе своего страха и верит, что работать ему мешают люди из будущего.
– Ой, смотри, – сказала Ган. – Он сейчас вернется назад, в свое время. Нажимает кнопку… ах!
Она вцепилась в руку Веерда. Человек из прошлого нажал на пульте кнопку, но ничего не произошло. Взгляд Оллина преисполнился ужаса.
Когда кнопка не сработала, в желудке у Бернарда Оллина будто разверзлась бездна. Неужели он заперт в этом сером лимбе? Что же случилось?
Он еще раз перевел реле в нужное положение и нажал кнопку.
На сей раз он отчетливо ощутил противостоящую ему силу.
Значит, никуда Они не делись. Должно быть, Оллин совершил нечто непозволительное. Наверное, есть установленные неведомыми существами законы о запрете на путешествия во времени. Им не удалось задержать Оллина в прошлом, и вот они заперли его в будущем.
Чем дольше он вглядывался в окружающую серую дымку, тем меньше у него оставалось прежнего самообладания. Да, он заперт в будущем, его не пустят обратно с новым знанием.
Издав нечто среднее между криком и рычанием, он снова надавил на кнопку.
Окружающая его серость никуда не исчезла. Тогда Оллин сел и задумался.
– Знаю, вам всем интересно, о чем сейчас думает Оллин, – сказал гид. – Наверху есть экран, прошу, взгляните на него.
Задрав головы, гости увидели, как по дисплею ползут слова, окрашенные соответственно передаваемому настроению. Параллельно основному потоку мыслей вспыхивали и гасли мысли второстепенные, а по краям экрана мигали цветные вспышки эмоций.
«Потерялся… потерялся… преследуют… черт подери… выход… природа времени…»
– Заметьте, – говорил гид, – что слова появляются в случайном порядке, и тем не менее в ассоциациях уже прослеживается нить истины.
– А что, люди и правда так думали? – спросила Ган, удивленная окраской некоторых слов.
– Постоянно, – ответил Веерд.
– Но откуда у него эти мысли сексуального содержания?
– Он просто не умеет себя сдерживать.
Ган покачала головой. Как настоящий человек своего времени, она умела контролировать свое сознание – каждую мысль. Если ей хотелось думать о сексе, тогда – и только тогда – она о нем думала.
Просто невероятно, человек думает о совокуплении, когда хочет совсем не этого!
– Ассоциативный ряд меняется, – заметил гид. – Обратите внимание на ключевые слова: «взаимодействие», «перемены», «стазис» – и на то, как они переплетаются.
– Любопытно, – призналась Ган. Она и представить не могла, сколько жизненной энергии и эмоций требует сухое и чисто академическое занятие вроде путешествий во времени.
– Смотри, – указал на экран Веерд. – Видишь второстепенные мысли – они появляются и сразу гаснут? Это отвергнутые решения задачи.
– А вот Оллин нащупал нить, – предупредил гид. – Проверил все существующие возможности. Теперь он знает, что не может отправиться в альтернативное будущее, потому что пульт управления машиной времени остался в подвале.
Ган показалось, что человек из прошлого смотрит прямо на нее.
– Но он не может принять жизнь и в другом варианте прошлого – по причинам, раскрывающимся в его теории времени, которая, кстати, все еще представляется ему верной.
– И почему же? – спросил кто-то рядом с гидом.
– Если говорить совсем уж просто, – ответил экскурсовод, – то Оллин движется по замкнутому кругу между своим настоящим и нынешним моментом. Он способен повлиять – и влияет – на свои действия в прошлом. Этот замкнутый круг, эта петля, не дает ему жить нигде, кроме как в собственном времени.
– Так почему он не может… – хотел было спросить гость, но гид перебил его:
