– Он не дал себе шанса, – ответил гид. – Оллин слишком сильно увлечен насущной задачей. Правда, скоро он поймет ошибочность своего устремления. Тогда и обретет понимание.
На глазах у публики человек из прошлого вновь материализовался на платформе.
– Он устал, – заметила Ган.
– Правда, – согласился Веерд. – Взгляни на его лицо!
В этот момент все видели в Оллине первобытную версию самих себя, карикатуру на истинного человека.
– В прошлом все так выглядели, – напомнил Веерд жене, и та снова взяла его за руку.
– Мы вновь можем видеть его мысли, – сказал экскурсовод. – Смотрите. Они обретают связность.
По экрану проносились слова: «Я сам… все это время… сам… замкнул… не изменить…»
– Гляди, – сказал Веерд супруге. – Настал решающий момент: он догадался, что сам себя преследовал, и теперь абсолютно убежден в этом.
– Вообще-то, я умею читать, – напомнила Ган и тут же стиснула руку мужа, как бы извиняясь за резкость.
Окруженный серой дымкой будущего, Оллин понял: не было никаких невидимых преследователей. Это он сам пытался остановить свои эксперименты. Не пускал себя в будущее.
Но чем все закончится? Неужели он навечно заперт в бескрайней серой пустоте?
Нет. Кое-что он упустил.
– Я пытался попасть в будущее, – вслух произнес Оллин, – и встретил на пути сопротивление. Что это за сила?
Через секунду он сам же и ответил:
– Это я сам. Я – в попытке вытащить себя из будущего – сводил на нет собственные усилия попасть туда. Сейчас сила бездействует.
Гм, как сложно. Оллин попытался представить ситуацию в виде диаграммы: было три неудачные попытки попасть в будущее. Представим три параллельных вектора. Дальше: навстречу, останавливая их, идут другие три вектора – три случая, когда Оллин пытался из будущего вернуться в прошлое.
– Эти три вектора уравновешивают друг друга, – понял он. – На каждое действие в прошлом находит противодействие в будущем. И наоборот.
Оллин почесал в затылке. Все это, конечно, хорошо и правильно, но как он здесь очутился?
– Проведем четвертый вектор, которому ничто не препятствует. Он идет вокруг трех противопоставленных векторов и замыкается на первом, направленном в будущее. Это я – в тот момент, когда первый раз пытаюсь вернуться в прошлое.
Точно!
– В четвертом случае я сам себе не препятствую – ни в будущем, ни в прошлом. Четвертый вектор и приведет меня домой!
Засмеявшись, Оллин нажал на кнопку.
Человек из прошлого исчез.
– Бедняга, – сказала Ган.
– Пока мы здесь, давай осмотрим остальные экспонаты, – предложил Веерд. – Есть неплохие экземпляры: катамаро, три-в-трех…
– Ну конечно, – ответила Ган, – я так и думала.
– Ну вот и все, уважаемые, – произнес гид. – Полное объяснение этого феномена вы можете найти в путеводителе. Плюс детальный анализ теории времени Оллина. А в общем…
– Обещаю, будем танцевать ночь напролет, – сказал жене Веерд. – Отправимся в турне по Солнечной системе. Если только ты…
– Я с радостью взгляну на три-в-трех, – ответила Ган, хотя даже понятия не имела, о чем речь.
– …а в общем, – договорил гид, – на ваших глазах замкнулась неизменяемая петля времени. Кто знает, когда этот человек из нее освободится. Пожалуй, раньше износится сама ткань времени!
Ган взглянула на Веерда и позволила себе роскошь – мысль сексуального содержания. Приятную, но недолгую. О сексе можно подумать после, а сейчас нужно сосредоточиться на трех-в-трех.
За спиной у молодой четы экскурсовод вещал:
– Человек из прошлого вернется через два часа шестнадцать минут. Эта экспозиция открыта все дни, кроме воскресенья. В субботу – до двух часов дня.
Полчаса электронная лампа спокойно лежала на столе и вот теперь покатилась. Бернард Оллин успел поймать ее у самого края. Задумчиво взвесил в руке и убрал в ящик стола. Фигушки, на этот раз его не остановят!
– Простите меня, пожалуйста, – сказал мистер Арчер, и его губы снова растянулись в улыбке. – Я не должен улыбаться… тем более смеяться. – Он громко расхохотался. – Сейчас это пройдет. Я просто не ожидал… даже на смертном одре…
– Ничего страшного. – Человек за столом ободряюще кивнул. В огромном зале были только мистер Арчер, стол, перед которым он стоял, и мужчина, сидевший за столом. Сводчатый потолок уходил далеко ввысь – так же далеко, как голубое небо, которое Арчер видел при жизни. Стены терялись во мгле. И в центре всего этого он – Эдвард Моран Арчер.
– Самая обычная реакция, уверяю вас. – Человек за столом разглядывал лацканы своего пиджака, давая Арчеру время справиться с эмоциями. – Мы делаем скидку на текущие обстоятельства. В вашем просвещенном мире не осталось места ангелам и бесам. Люди больше не верят в рай и ад, для вас это выдумки проповедников и поэтов. Естественно, когда люди умирают и оказываются здесь – или там, – у них начинается истерика. Одни рыдают. Другие смеются.
