— В День континентального мира. Я помогу ей в День континентального мира. Скорее всего, Верховный маг захочет видеть смерть не только оппозиционера, но и государственной изменницы.
— Смерть? О чём вы?
— В День континентального мира состоится казнь, которую будут транслировать по всем экранам и проекторам Разнана. Я знаю об этом, поскольку казнить будут моего человека. Наверняка Манис выведут вместе с ним. Ни Трана, ни Джаду Халнаик не упустят такой возможности. Если я всё правильно понимаю, то показательная казнь выступит этаким жестом запугивания и демонстрации силы.
— И вы позволите Манис пройти через всё это? Я не согласен.
— А какой у тебя есть выбор?
Тихо заплакала Намрата, и побелевший от новостей Ло поспешил протянуть ей платок.
— Неужели ничего нельзя придумать?
— Ты знаешь, сколько магов находится в офисе безопасности? Сначала нужно пройти через главный пост, потом к лестнице на нижние этажи, а затем и в сами тюрьмы.
— Как потерпевшая сторона, я могу попросить встречи с обидчиком…
— Хорошо, ты с ней встретишься, что дальше? Как вы справитесь с магами, охраняющими вход?
— У меня есть огнестрельное оружие. Пистолет, если быть точным.
Правид замолчал, Намрата даже перестала плакать, округлив глаза в изумлении.
— Пистолет? С настоящими пулями? — спросил Правид.
— Да.
— И он рабочий?
— Я не проверял.
— Пользоваться хотя бы умеешь?
Вирта облизал пересохшие губы.
— Знаю как стрелять, в теории. Он достаточно прост в использовании.
— А где ты его взял?
— У вас свои секреты, у меня свои. Так что?
Но в душе Правид уже всё решил. Рисковать раньше времени отличным планом из-за одной переменной было нерационально. Манис. Как он виноват перед ней. Он дал ей дружбу, взамен же захотел сделать из неё символ, распаляя внутри девичьего сердца огонь бунтарства и непокорности.
— Следует дождаться Дня континентального мира, тогда всё и решится.
Вирта горько усмехнулся. Толкнув один из стульев гостиной, он попятился к открытым дверям.
— Я ожидал чего-то подобного. Что ж, попробую разобраться сам.
— Не нужно. Ты только всё испортишь.
— Господин Викъянко, госпожа, — Вирта поклонился хозяевам дома. — Помните то, о чём я вам сказал? Если подождёте, то, возможно, спасёте наши жизни.
Намрата уткнулась в платок, а Ло, не мигая, продолжил смотреть в пустоту. Вирта не стал ждать ответа. Когда его бойкие шаги затихли, Правид спросил:
— Вы рассказали ему о судне? Так?
— Да, Правид.
— Вы верите этому парнишке?
Вдруг Намрата громко вскрикнула и залепила Правиду хлёсткую пощёчину.
— Она наша дочь! Понятно! Наша дочь! Если есть шанс её спасти, мы его используем!
— Правид, мы благодарны за помощь, но на этом наши пути расходятся, — тихо продолжил слова жены Ло. — Мы дождёмся решения Вирты.
***
Манис открыла глаза, но с первого раза не смогла вспомнить, где находится. Только увидев знакомую металлическую дверь камеры, она погрузилась в недавно пережитый ужас. Голова, плечи, спина и самое главное — то, что находилось ниже живота, — нестерпимо болело. Один за другим, вспышками, кусочки воспоминаний складывались в единую картину, которую под конец Манис уже не хотела видеть. Она вспомнила своё сдавленное мычание и рык, вырывающийся из груди, смех десятка магов, столпившихся рядом, спустив штаны. Сальные улыбки, вкупе с издевательским блеском глаз, кружили около неё, словно бестелесные призраки.
Манис медленно поднесла ладонь к щеке, нащупав линии засохших слёз и вязкие кровяные подтёки.
Изнасилование. Что ещё мог придумать Трана?
Она улыбнулась сама себе и тут же охнула — боль пронзила челюсть острой иглой.
«Трана, ты слишком плохо знаешь цену моей гордости».
Не делая резких движений и не вставая, Манис отползла в сторону, где прильнула спиной к холодным камням. Только сейчас она почувствовала, что сидит на голых ягодицах, а порванные штаны, наверняка, валяются в одном из углов камеры. Она не видела своих бёдер, но по ощущениям предполагала, что они сплошь усеяны синяками и ссадинами.
Подняв тяжёлую голову к потолку, она громко вдохнула. Она не собиралась плакать, но стоило ей вспомнить лицо Вирты, слёзы сами побежали из глаз. Трана не сломал её, но хорошо постарался. Стыдливость — побочное явление его стараний. Но любая стыдливость легко перекрывалась злостью, если в человеке она присутствовала с избытком. Злость могла помочь справиться с болью, но в то же время заставляла хозяина действовать необдуманно. И прямо сейчас Манис представляла, как нападёт на следующего, кто решит пожаловать в её камеру.
— Ты как?
Голос показался знакомым.
— Бывало и лучше.
— Ты… очень храбрая девушка… я слышал, как они тебя истязали.
Действительно знакомый. И тут Манис снова вернулась к ужасным часам, проведённым с насильниками. Этот самый голос просил их остановиться и даже пытался угрожать.
— Спасибо, что заступался.
— Здесь я беспомощен, как котёнок.
— Как тебя зовут?
— Нис.
— Как интересно. У нас созвучные имена. Я — Манис.
— Я уже понял. Видел твоё лицо на плакатах.
