Кем лучше быть, преподавателем или котом? Таким вопросом задается бывший серый уличный кот, внезапно занявший место своего хозяина. Конечно, каждое проявление жизни привносит свой опыт. Но порою, быть может, если отринуть прочь этот пресловутый «опыт» со знаком минус, то станет легче жить.
ISBN 978-5-4485-0752-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
День был как день. Не солнечный, но и дождь не лил, хотя и был вероятен. Нормальный, типичный осенний день. Ничем не примечательный. Средний…
Таким же средним было и настроение Жорика. Он брел ранним утром вдоль по улице: полусонный, абсолютно не выспавшийся. До занятий оставалось минут пятнадцать, когда он выскочил из входных дверей общежития, и традиционно забыл захватить зонт. Проснуться он тоже, похоже, забыл. И теперь шел своей обычной, изо дня в день повторяющейся дорогой; совершенно на автомате.
Но постепенно, по ходу движения, Жорик начал просыпаться; и теперь смотрел вокруг более осмысленным взглядом, выделяя будничные мелочи. А у киоска на перекрестке он даже заметил нового кота.
Коты там наличествовали всегда. Их привлекал мутного вида прилавок рядом с газетным киоском: окошко, из которого за деньги желающим выдавалось пиво, газированные напитки и беляши. Конечно же, местных котов интересовали последние. И потому хвостатые жильцы домов, расположенных напротив этой закусочной, любили посещать эту территорию: рыжий, здоровенный котище, черно-белая элегантная кошечка и белый, пушистый, молоденький котик.
К котам Жорик проявлял повышенный интерес, в особенности с тех пор, когда однажды «ради прикола» сыграл в «Мороувинде» за хаджита, и ему понравилось. С тех пор он постоянно в свободное время «рубился» в «Мороувинд» и был и в этой игре, как и в «Обливионе» исключительно кошачьей породы и носил гордое имя Мурр. А новые игры Жорик не слишком любил…
Итак, он увидал у газетного киоска нового в этих местах кота. Причем, кот был не слишком приметный, серо-полосатый. Только грудь его украшало небольшое белое пятнышко. И в это время кот внимательно следил за парнем-студентом, который пил пиво. Допив содержимое пластикового стаканчика, парень стал разворачивать лежавший перед ним на столике беляш. Беляш смачно выронился на землю.
– Тьфу ты, чёрт! – выругался парень. Потому что кот, не будь дурак, проворно просочился мимо его ног и ловко ухватил беляш зубами. А после этого, конечно же, дал газу и проворно вскочил на чугунную ограду за киоском. Усмехнувшись, Жорик как раз перешел на ту сторону улицы, где находился киоск; он, проходя мимо старинной институтской ограды, весело подмигнул коту. Тот сидел уже по другую сторону забора и спокойно хряпал уворованный беляш. Подмигивание он проигнорировал.
«Настоящий хаджит!», – подумал Жорик, и бодрой походкой направился к входу Горного корпуса. Как раз и студенты сейчас напирали на его дверь мощным валом. Общая толпа подхватила и Жорика, увлекая внутрь здания.
Вскоре он, наконец, выбрался из давки и пошел по лестнице, на второй этаж. И звук его шагов гулко раздавался по коридору.
Сегодня у него было целых пять пар. «Вам бы такое расписаньице!» – мысленно, по сложившейся традиции, пожелал он своим, всегда менее обремененным преподавательской нагрузкой, коллегам. Его, как молодого да раннего, умудрились озадачить по полной.
Жорик был преподавателем культурологии… И потому, он к концу этого дня уже заранее намеревался явиться домой с совершенно сизым, еле ворочавшимся во рту, языком.
*
И действительно, так оно и было в шесть вечера, когда он возвращался домой той же дорогой. Кроме того, в его желудке, уже переварившем булочку, купленную пропрыгом в буфете, наблюдалась торричеллиева пустота, а всякие желания, кроме единственного: добраться скорее до своей теплой комнаты, постели и кофе – отсутствовали вовсе.
К тому же, когда он вышел на улицу и направился домой, как раз начался довольно крупный дождь, грозящий перейти в ливень. На улицах большей частью было пусто. Газетный киоск, мимо которого он пронесся с утра, был уже закрыт, уличное кафе рядом – тоже.
«Стоп! – отдал себе мысленное приказание Жорик, заметив мимоходом краем глаза небольшое серое пятнышко между газетным киоском и уже закрытым лотком с беляшами. – Это же тот кот!» Он подошел поближе. Кот, щемившийся промеж двух стенок, подался к нему и слабо мяукнул. Да, несомненно, это был его утренний «хаджит»… Жорик присел на корточки и погладил кота по голове, отметив, что на ухе у животного начиналась парша.
– Да ты, братец, видать, не первый день по улице путешествуешь! – сказал тихо Жорик коту. – Заболел, бродяга! Или – хозяева из-за парши и выставили?
Кота ему было жалко. Любое животное, особенно не кормленое и не леченное, могло «сгореть» от парши буквально за месяц. И почти ничего не помогало. Но он случайно знал хорошее от этой напасти средство: надо было смазать места на ушах, покрытые паршой, маслом чайного дерева – и всё прошло бы дня через два-три. Так ему однажды пояснила его знакомая, девушка-ветеринар, у которой жили два откормленных, холеных кота и которая одного из них вылечила подобным образом.
