Известнейшая Госпожа Манхэттена, Нора Сатерлин, когда-то была просто девчонкой по имени Элеонор... Для этой зеленоглазой бунтарки не существовало правил, которые она не стремилась бы нарушить. Её угнетал фанатизм матери и жесткие ограничения католической школы, поэтому однажды она заявила, что никогда больше ноги её в церкви не будет. Но единственный взгляд на магнетически прекрасного Отца Маркуса Стернса - Сорена для нее и только для нее - и его достойный вожделения итальянский мотоцикл, были сродни Богоявлению. Элеонор в плену противоречивых чувств - даже она понимает, что неправильно любить священника. Но одна ужасная ошибка чуть не стоила девушке всего, и спас её никто иной, как Сорен. И когда Элеонор клянется отблагодарить его полной покорностью, целый мир открывает перед ней свои невероятные секреты, которые изменят все. Опасность может быть управляемой, а боль - желанной. Все только начинается...
Перевод: Skalapendra, Catherine_Tate
Сверка: helenaposad
Бета-коррект: lildru
Редактор: Amelie_Holman
Оформление: Eva_Ber
Нору Сатерлин преследовали.
Она не догадывалась об этом, направляясь через Баварию в самое сердце Черного Леса. В конце концов, кто мог её преследовать? И почему? Никто не знал, куда она уехала и зачем. Она уставилась на дорогу перед собой, не думая оглядываться назад.
Непонятная тяжесть и скорбь поселились в её голове. Солнце, которого здесь было едва ли не больше, чем она видела за всю свою жизнь, не отставало от нее, пока она спускалась по укрытой тенью от деревьев дороге. Тьма. Свет. Тьма. Свет. Норе казалось, что темнота пытается поймать её и удержать. Она вдавила педаль газа в пол и скрылась в глубине леса.
Наконец она добралась до конца дороги и заметила небольшой домик c соломенной крышей, скрытый тенью елей и сосен. Двухэтажный и полностью каменный, он выглядел совершенно сказочным. В нем мог жить добрый дровосек - из тех, что спасали маленьких девочек из пасти волка. Но если так, то кем была она в этой сказке? Дровосеком? Девочкой?
Или волком?
Нора взяла свои вещи из машины и направилась к дому. Его владелец предупредил её об отсутствии замка, но заверил, что она будет в безопасности. Этот участок леса был частной собственностью, никто её не потревожит. Ни одна живая душа.
Плющ обвивал домик с земли и до самой крыши. Норе показалось, что, переступив порог, она перенеслась на четыре века назад. Осматривая интерьер, она уже составила план на день. Ей хотелось развести огонь в сером каменном очаге и выпить чаю из красной глиняной кружки. Спать под тяжелыми простынями на простой кровати из грубо сколоченного дерева. В другой раз и при других обстоятельствах ей бы здесь понравилось. Но сейчас горе рвало ее изнутри и то, что она должна была сделать, лежало тяжестью на плечах.
Да и не в ее характере было радоваться, что спать придется в одиночестве.
Затащив свои вещи в единственную спальню, Нора опустилась на колени возле меньшего из ее двух чемоданов. Осторожно, медленно и неохотно расстегнула молнию. Из бархатной сумочки она вытащила серебряную коробочку размером карманную Библию и просто держала ее некоторое время в дрожащих руках.
Как и обещал хозяин дома, вымощенная булыжником тропа вела к озеру. Сосновый запах окутывал девушку, пока она спускалась по ней. Был апрель, но этот запах напомнил ей Рождество. «O Holy Night» на фортепиано, красные и зеленые свечи, серебристые бантики и золотые узоры, Святой Николай придет и спрячет монетки в обувь всех хороших деток. Хотелось ей надеяться, что Святой Николай решит прийти к ней сегодня. Она бы ему обрадовалась.
Тропа расширилась, и Нора увидела озеро. Блики пробивающегося сквозь тучи солнца играли серебром на его темной глади. Она остановилась на камнях возле самой воды. Она могла это сделать. Все это время она готовилась к этому моменту, думая, что скажет и как. Она должна быть сильной. Ради него она сделает это.
Нора сглотнула и сделала быстрый вдох.
- Сорен... - произнеся его имя, она остановилась. Она не могла больше выдавить ни слова. Слова застряли в ее горле и душили, как рука на шее. Повернувшись спиной к воде, Нора быстро пошла, почти побежала обратно к дому, прижимая к груди серебряную коробочку. Она не могла сделать это сейчас. Не могла отпустить.
Она положила коробочку на каминную полку и отвернулась. Может быть, ей будет легче поверить, что ничего этого не случилось, если не смотреть?
Снаружи поднялся ветер. Покосившиеся, обвитые плющом ставни с грохотом ударялись о каменные стены. Электричество пробежало по коже, в воздухе пахло озоном. Начиналась буря.
Нора развела огонь в обоих очагах – большом, каменном, который она заприметила с самого начала, и в том, что поменьше, в спальне. Хозяин дома нашел для нее холодильник и шкафы. Лишняя любезность. У нее уже две недели не было аппетита, она заставляла себя есть только чтобы избежать головной боли от голода.
Весь день она пыталась занять себя бытовыми мелочами. В домике было чисто, но ей показалось необходимым вымыть всю посуду в большом медном чайнике и подмести пол найденной в кладовой метлой. Девушка работала до тех пор, пока не упала без сил на кровать и не задремала.
Нора проснулась от беспокойного сна без сновидений и первым делом наполнила водой фарфоровую ванну на ножках. Она опустилась в теплую воду в надежде, что тепло проникнет сквозь кожу и поможет ей расслабиться. Но спустя час кожа ее покраснела и сморщилась, а тело все еще было будто стянуто в узел.
