Во-первых, Волошинов был одинок только в том, что держался за свои теории даже после того, как ему велели от них отказаться. Множество других людей тоже сомневалось насчет похороненных в Магдебурге останков. Сам Сталин обвинял британцев и американцев в том, что они позволили Гитлеру сбежать и поселиться где-то за границей — возможно, в Южной Америке. Не исключено, что это была просто дезинформация, придуманная, чтобы обвинить западных союзников в снисходительности — даже дружелюбии — к человеку, которого у русских были все основания ненавидеть. Тем не менее Сталин искренне сомневался в подлинности найденного в Берлине тела.
История, насколько Дебора смогла разобраться, выводилась из комбинации официальных отчетов, сообщений очевидцев и слухов, причем картина складывалась непоследовательная, порой даже противоречивая. Очевидно, Волошинова эта непоследовательность не смущала. Наоборот, он привлекал внимание к дырам и неувязкам; они указывали на изъяны в официальной версии событий. Одна нить аргументации шла от полковника МВД по фамилии Меншиков в его собственноручно написанных письмах, адресованных лично Волошинову и очень похожих на то, что было при нем в ночь смерти. Насколько поняла Дебора, Меншиков во время падения Берлина служил в семьдесят девятом подразделении СМЕРШ. Он участвовал в обыске бункера, слышал показания уцелевших и видел, как — на основании этих показаний — обуглившиеся тела Гитлера и Евы Браун выкопали из неглубокой могилы в саду имперской канцелярии.
Гитлер погиб 30 апреля 1945 года, выстрелив, согласно тем же показаниям, себе в голову из собственного «маузера». Его жена приняла цианид. Два тела унесли из бункера, облили бензином, принесенным для этого еще несколько дней назад, и сожгли под надзором адъютанта Гитлера, майора СС Отто Гюнше. Свидетелями кремации стали Гюнше, Мартин Борман, Йозеф Геббельс, Хайнц Линге (слуга Гитлера) и Эрих Кемпка (личный шофер). Из-за сильного советского обстрела тела сожгли не до конца, хотя охрана здания — включая Эвальда Линдлоффа и Ханса Рейсера, которые и рыли могилу, — показала, что тела были обожжены до неузнаваемости. Другие члены немецкого верховного командования также покончили с собой, включая всю семью Геббельса: Йозеф, Магда и их шестеро детей.
Через несколько дней после смерти Гитлера русские нашли тело, которое сочли останками фюрера. За эти дни, согласно теории Волошинова, настоящий труп уложили в ящик и под охраной отправили на юг, к швейцарской границе. Тело, которое выкопали русские, утверждал он, принадлежало кому-то из двойников Гитлера. Одни улики указывали на Густава Велера, другие — на актера по имени Андреас Кронштедт, третьи — на Юлиуса Шрека, члена нацистской партии еще с двадцатых годов и любимого шофера Гитлера. Именно двойника, считал Волошинов, немцы сфотографировали, прежде чем погребальный костер сделал тело неузнаваемым. Именно это тело — а не тело Гитлера — положили в деревянный ящик и отправили в русскую патологоанатомическую лабораторию в Берлин-Бухе. 8 мая 1945 года, когда Европа праздновала День Победы, главный судебно-медицинский эксперт 1-го Белорусского фронта доктор Фауст Шеровский[11] и патологоанатом майор Анна Марантц произвели вскрытие останков.
Впоследствии тело было похоронено на пустыре возле дома 30—32 по Клаузенерштрассе в Магдебурге и оставалось там до 1970 года, когда сотрудники КГБ, по-видимому, желая помешать приданию Гитлеру статуса мученика в глазах правых и немецких националистов, выкопали тело и уничтожили его, развеяв останки над рекой Эле недалеко от поселка Бидериц.
Сначала Дебора не склонна была верить версии Волошинова. Однако чем больше она узнавала, продвигаясь при помощи медленного и ломаного перевода Александры от папки к папке, тем больше начинала сомневаться.
Показания немцев, которые нашли тело Гитлера после того, как он покончил с собой, а потом участвовали в сожжении, не совпадали в мелочах — однако важных мелочах. Огнестрельные ранения оказывались в разных местах: кто-то утверждал, что выстрел был в рот, другие говорили о виске или уголке глаза. Один говорил, что тело лежало на диване вместе с телом Браун, другой — что оно было в кресле. Пятна крови на диване тоже якобы были какие-то неправильные.
Но прежде всего ее поразила причудливая деталь о путешествии тела из Берлина в Магдебург. Согласно официальным отчетам, русские зарыли труп на дороге, а потом снова выкопали. Этот любопытный прием повторялся не меньше девяти или десяти раз между Берлином и Магдебургом. Никаких четких объяснений тому, почему это происходило, предложено не было, и Волошинов сделал свои собственные выводы, а именно — что русские разрывались между желанием узнать больше о теле и желанием уничтожить его. Оба побуждения происходили от глубокой неуверенности в природе самого трупа, мучительного опасения, что они совершили ошибку.
