- Ты не понимаешь! - Эд поднял голову, и я увидела, что по его лицу катятся слезы. Он сам этого, похоже, не замечал. Что ж, женское тело диктовало свои условия. Особенно мое. - Еще пять дней - это слишком много. Может случиться, что угодно. Затрия пойдет на нас войной, Венден придумает еще что-нибудь, лишь бы насолить своей же стране. Я должен быть здесь, а не...
- Справятся без тебя.
Наверное, это и было то, о чем говорила Кацуя. Здесь, в Адиаполе, Эд чувствовал себя нужным и важным. А там, за его пределами, в моем теле, он был никем. Только меня устраивала тихая мирная жизнь Лессы Адано, а его - нет.
- Это еще что? - Эд все-таки коснулся щеки.
- Женская эмоциональность, - развела я руками. - Привыкай.
Эд и вовсе вцепился в волосы и едва не взвыл. В его глазах плескалось отчаяние. Нет, так дело не пойдет. Знаю, что пожалею. Вот прямо сейчас и пожалею, но...
Закрыла глаза, чтобы не видеть собственное лицо, и поцеловала великого и ужасного канцлера Виардани. Поцелуй вышел соленым от слез - и Эд тут же отстранился. Я открыла глаза. Он смотрел на меня так, будто я его не поцеловала, а ударила. Зато взгляд снова стал осмысленным.
- Прости, - чуть отодвинулась, испытывая почти что разочарование. Хотя, а чего стоило ожидать?
- Не делай так больше. Никогда, - хрипло ответил Эдмонд, вытер щеки тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. - Прошу прощения за сцену. Идем.
И пошел прочь. Я смотрела ему вслед - и самой хотелось плакать.
«Не обращай внимания, - подала голос Тьма. - У Эда вообще в последнее время отношения с девушками не ладятся».
Было больно. И почему-то обидно.
- Лесса? - Эд обернулся на пороге храма.
-Иду.
Поспешила за ним, стараясь скрыть разочарование. И удивлялась, что на шум никто не пришел. Затем вспомнила, как с гулом захлопнулась дверь. Наверняка, Кацуя позаботилась, чтобы нам никто не мешал. Эд распахнул створку - и послышался гомон ночного города. Я наконец-то догнала его, но прикасаться больше не решилась. Мужчины, дежурившие у двери, проводили нас удивленными взглядами. Видимо, они ничего не слышали и решили, что богиня нам своего благословения не дала. Я же продолжала нестись за Эдмондом по улицам Адиаполя. Несмотря на то, что он находился в моем теле, едва могла его догнать. А окликнуть не решилась, потому что не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Только когда поняла, куда мы идем, тихо позвала:
-Эд?
- На улице лучше не обращайся ко мне по имени, - обернулся он. - Выглядит странно.
Канцлер Виардани снова был спокоен и собран. Зато я, кажется, изнутри разваливалась на части и не знала, как собрать себя воедино.
- Куда мы идем? - все-таки задала вопрос.
- Не «мы», а я. И я иду к себе домой.
- Но зачем? Там же опасно! Уверена, тебя ждут.
- Потому что на дорогу нужны деньги, а у нас их нет. Поэтому подождешь меня в парке поблизости, в это время в нем мало кто гуляет. А я постараюсь не задерживаться.
- Я пойду с тобой, - вцепилась в его руку - и только потом поняла, что делаю.
- Нет, Лесса, не стоит...
- Или я иду с тобой, или не идет никто! У меня Тьма, забыл? - Сама не знаю, кто меня за язык тянул, но взгляд Эда стал колким:
- Хорошо, пойдем. Но за последствия не ручаюсь. И отпусти меня, наконец.
Я разжала пальцы, и он снова помчался вперед. А я чувствовала, что допустила оплошность, но не понимала, в чем именно и как теперь это исправить.
ГЛАВА 21
Вызов судьбе
Проклятие! Да чтоб провалиться этому городу, стране, а главное – Кацуе! Дался мне этот храм… Знал же, что от темной богини толку мало, она продолжала ненавидеть меня за дочь. Но мы с Тьмой примирились, и я рассчитывал… на что? На помощь? Кто мне когда помогал? Чувствовал себя жалким и ничтожным. Голова после воздействия темной магии Кацуи болела так, что перед глазами плясали точки. Ненавижу!
Ненависть душила. К ней примешивалась горечь поражения. Я никогда не умел проигрывать, а сейчас было такое чувство, что проиграл. Прежде всего, самому себе. Когда закатил позорную сцену – и не надо все списывать на тело. Да, тело женское, но разум-то мой. Когда позволил слабой девчонке меня утешать – и поцеловать.
Едва удержался, чтобы не коснуться губ. Глупая, не знает, с чем играет. Моя любовь так же опасна, как я сам. Это зверь, которого стоит держать в клетке под семью засовами. Да и с её стороны это жалость, которая оскорбляла больше всего. К чему меня жалеть? Закусил губу, чтобы не ругаться вслух. Сейчас надо не думать о прихоти, пришедшей в голову Лессы, а проникнуть в мой дом, взять деньги, посмотреть, что в моем гардеробе можно использовать по назначению, захватить оружие – такое, каким привык сражаться, и которое могло нас защитить. А потом нанести еще один визит. Не особо приятный, учитывая обстоятельства, но необходимый.
Понятное дело, что войти в главную дверь я не мог. Но я не был бы канцлером Виардани, если бы не предусмотрел и такую возможность. Тайный ход во дворец был не единственным в моем доме. Существовали еще два хода. Одним из них я и собирался воспользоваться.
