Канцлер Эдмонд Лауэр никогда не снимает маски. Говорят, что он урод. Говорят, он довел жителей страны до крайности. Но что же скрывает Эдмонд? И причем здесь провинциальная целительница, в теле которой он проснулся однажды?
Эта история началась холодным осенним утром у позорного столба. Не самое лучшее место, чтобы начинать рассказ, но неплохое, чтобы предаваться рассуждениям о своей неудавшейся жизни. Может, кто-то бы и поспорил — мол, что ты жалуешься на судьбу? Молодая — едва исполнилось двадцать. Красотой светлая Эдра не обидела. Каштановым волосам завидовали все соседки. Глаза достались от мамы — ореховые, в обрамлении пушистых ресниц. В общем, зеркало от моего отражения не трескалось. Магичка, что немаловажно. Только магия досталась своеобразная. Но уж какая есть! Одним словом, живи — и радуйся. Не тут-то было! Как водится, в моих бедах был виноват мужчина…
Постаралась переступить с ноги на ногу. Босые ступни заледенели, сорочка из грубой ткани мало спасала от холода, а на груди болталась табличка: «Алессия Адано, жительница Каури, подлежит сей позорной казни за оказание магических услуг без лицензии».
Не за то, что прокляла кого-нибудь, украла, убила. А вот так просто — магичила, не имея большого свитка с печатью канцелярии королевства. Я бы, может, и получила этот свиток, если бы один м-м-мужчина, да посетит его половое бессилие, не ввел в обращение магический индекс. Уж не знаю, по какой формуле он высчитывался, только я трижды ездила в столицу в надежде окончить курсы при академии (на саму академию денег бы не хватило) и получить заветный свиток. Однако кристалл — проклятый черный кристалл — вместо минимальных двух целых магического потенциала выдавал одну и девять десятых. Три, чтоб эту канцелярию вместе с канцлером прибрала богиня, раза! Все деньги, что были, тратила на дорогу, чтобы снова вернуться домой с носом и без права даже вылечить соседскому малышу разбитую коленку. А лечить я, между прочим, умела хорошо. Правда, мой конек был не в этом. Но у позорного столба стояла как раз за исцеление, причем удачное.
Ничто не предвещало беды. Мы с подругой, бойкой, звонкой Сианкой, с самого утра готовили травы на зиму. Жила я одна, Сиана — со старой теткой, страдающей глухотой, но прекрасно слышащей, когда не надо, и слегка подслеповатой. Вот и вертелись, как умели. Я травы собирала, Сиана помогала их сушить, а зимой за травами выстраивались очереди. У кого простуда, у кого прострелы, у кого сердечко пошаливает. А еще Сиана прекрасно гадала! Что нагадает — то и сбудется. Одна я к ней обращаться побаивалась. Но вчера — а такое чувство, что год назад — вдруг решилась. С травами было покончено, вечерело. Сиана расставила на столе посуду к ужину — она часто у меня ночевала, когда к тетке приходили старушки из окрестных домов делиться сплетнями да так и сидели, пока не засыпали в креслах. А потом вдруг сказала:
— Лесса, а давай на судьбу гадать?
— Ну тебя! — Отмахнулась я, вертясь перед зеркалом в недавно пошитом платье. — Еще прогадаем.
— Со мной не прогадаем. Давай, подружка! Себе гадать нельзя, а так хочется! Хоть твое будущее узнаем.
— Почему сегодня? Ведь ни праздника какого нет, ни луны положения особого.
— Не говори глупостей. — Сиана если что-то решала, её было не остановить. — Я могу гадать в любой день. Только выбери, на чем. На травяной гуще? На звездном небе? Знаю! На зеркале!
— Ой, я на зеркале боюсь, — попыталась успокоить разошедшуюся подругу.
— Ты чего? Я же рядом буду. Выбирай — на судьбу, на суженного…
— Решили — на судьбу, так и давай.
— Ура! — Сианка повисла у меня на шее. Усадила перед единственным зеркалом, доставшимся мне в наследство от бабушки, и заставила распустить волосы. Погасила свечи — обычные, не магические. Магические стоили дорого. Оставила одну за моей спиной. Сама стала так, чтобы я её не видела в отражении.
— Думай о том, что хочешь узнать. — Голос Сианы вдруг показался чужим и страшным. — Думай и не отвлекайся. А если захочешь прекратить видение, скажи «реасса».
«Реасса» в переводе с древнего наречия, которое использовалось для магии, означало «конец». Сама его использовала в заклинаниях, но магичила только за задернутыми шторами подальше от людских глаз. Конечно, когда мне требовались заклинания.
Сиана запела. Её чистый, звонкий голос будто наполнял всю комнату. А я вглядывалась в гладь зеркала и спрашивала его, чего мне ожидать. Потому что без заветного свитка с лицензией я даже на жизнь заработать не смогу. Только тайком продавать травы, подлечивать и надеяться, что никто не выдаст.
Отражение темнело и клубилось туманом. Вдруг от меня вдаль будто распростерлась дорога. Темная, ночная. Где-то ухнул ворон — дурной знак. Но я представила, что иду по ней, по этой дороге. Раздается стук каблучков — тук-тук, тук-тук. Наверное, это мои единственные туфельки, которые стоят в шкафу.
В какой-то момент я поняла, что на дороге не одна. Ко мне шагнула женщина — красивая, светловолосая, как богиня. В нашей стране светлые волосы у женщин были редкостью и приравнивались к знаку солнца. Для мужчин же светлые волосы означали принадлежность к правящему роду.
