- Уверена.
- Но ведь сумки!
- Ничего страшного...
- Я с тобой!
- Да ты ж на второй минуте в сугроб свалишься, рыдать будешь! - поддразнила я его, смеясь над его вмиг по-детски обиженной мордахой.
- Да мне всё равно делать нечего! - заявил Роман.
И тут до меня дошло. Я прикинула, сколько сейчас времени - двенадцати точно нет, и с любопытством спросила - нет, а ведь правда интересно:
- И? Выгнали? Или сам сбежал?
- Выгнали, - с мученическим выражением лица объявил Роман. - И главное - за что? Ни за что! Я всего лишь нарисовал портрет - клянусь, больше ничего.
У Романа талант - он художник-карикатурист. Причём абсолютно непрофессиональный. То есть - в художественную школу не ходил и не ходит, анатомии не знает - для него это лес дремучий, но рисует шаржи - проникновенно и замечательно. Лариса, моя подруга, успела поругаться с Романом - и не раз, пытаясь пропихнуть его на подготовительные курсы для поступающих в худучилище или на худграф. Ему, видите ли, лень готовиться куда-то поступать. Больше всего ему нравится рисовать шаржи на учителей или на одноклассников. Из одноклассниц он творит вначале нечто высокохудожественное, отчего они часто раньше впадали в восторг. Пока не усвоили, что надо успеть вытянуть портрет из-под его пальцев чуть незаконченным: после того как Роман нарисует льстящий им образ, он же почти секунду спустя одним-двумя мановениями карандаша или ручки превращает божественный портрет в нечто издевательски саркастичное.
- И кого на этот раз? - поинтересовалась я, продвигаясь с толпой к выходу из крытого рынка. Продвигаясь легко - сумки-то пока у "братца", да и идёт он самоотверженно впереди.
- У нас русский был, - замогильным голосом объявил Роман и повесил бедовую голову. Всё ясно. Про учителей Романа я знаю всё. Уроки русского у них ведёт завуч - дама весьма яркая по причине лошадиного лица и сложно выполненного из своих и накладных волос стога на голове. То есть ведёт уроки сплошная провокация для человека, который обожает рисовать карикатуры. Причём провокация ещё и в том, что дама халтурит, судя по всему: даёт задание и исчезает из кабинета на весь урок, мотивируя, что у неё свои, завуческие дела есть.
- Понятно, - пожала я плечами. А что ещё сказать?
У самого выхода я ещё раз повела лопатками от пристального взгляда в спину, резко обернулась, но поймать глядящего не успела. Несмотря на утренний час, в огромном зале крытого рынка народу полно. Пойди отследи по направлению чужого взгляда наблюдателя, если он то и дело скрывается за суетливо снующими спинами.
И, пока проталкивалась за Романом дальше, пыталась определиться: взгляд был враждебный? Или нет? Так и не поняла. Единственное, что могла сказать: кто-то упорно смотрел мне в спину. Но кто? И почему не подошёл? Иной раз я такие взгляды ощущаю, когда человек может спутать меня с кем-то...
- Всё! Я решил идти с тобой! - объявил Роман. - На физру я всё равно опоздал, так что сорок минут - вместо урока.
Я снисходительно разрешила идти рядом, хотя в душе крикнула пару раз "ура!". Сумки-то теперь не на мне!.. И мы пошли.
Поскольку на улице я чужих настойчивых взглядов в спину не ощущала, то шли мы с Ромкой, почти пританцовывая. А тут ещё снег пошёл - густой, мягкий. Роман бросил мои сумки (сам с каким-то малюсеньким пакетиком - кажется, с единственной купленной тетрадкой, и это-то в школу!), мазнул ладонью по вершине сугроба на обочине, спрессованного утром снегоуборочными машинами, смял кусок набранного снега в снежок и запульнул в меня. Опоздал: я уже успела приготовить два снежка - у меня-то сумок нет, третий только-только начинала уплотнять. Радостный визг - мой, и раздосадованное оханье - его!.. Нахохотались! А снег пошёл такой густой, такой мохнатый, что мы едва дорогу уже различали! Каких-то минут десять вьюги - и уже ноги с трудом вытаскиваешь из наваленных снежищ!
Потом мы пытались добежать по дорожке до следующей остановки, чтобы всё-таки сесть на транспорт, хоть какой-то. А добежав - переглянулись, снова засмеялись и, не сказав ни слова друг другу, поспешили было дальше - снова пешим ходом!.. Правда, сначала передохнуть решили - в надежде, что слишком густой снег будет идти недолго. Ну, а заодно присмотрелись к остановке. Есть у нас на двоих одна игрушка.
Троллейбусы останавливаются позади, маршрутки - чуть впереди. Вот здесь мы и причалили, благо пустая скамейка оказалась никому не нужна запорошенной. А мы - чего? Взяли - снег сбросили и сумки поставили. Роману тоже отдохнуть надо. Не от тяжести, а от груза... Своих маршруток ждала небольшая компания. Среди них несколько парочек. Ромка прищурился на дорогу.
- Идёт.
- Эти двое.
Я сказала вполголоса, глазами указывая на парочку: он в чёрной трикотажной шапочке, в куртке, джинсах, в меховых ботинках, и она в куртке же и в джинсах, только в высоких сапогах, и вязаная шапочка более пышная.
Парочка придвинулась к дороге, недвусмысленно показывая, что они дожидаются именно этой маршрутки. Мы напряглись.
- Охотник, - сказал Ромка.
- Лакей, - покачала головой я.
