Я отказалась. Забрала у Володи розы и сумку, распрощалась с ними и поспешила к выходу, на ходу размышляя и философствуя. Секретарь своим обращением на "ты" низвела меня до положения... Ну, скажем мягко, технички, каковой я, по сути, являюсь. Мне было тяжело с ней разговаривать, потому что в её тоне постоянно чувствовался мотив: помни, кто я такая - и кто ты, между нами горы богатства и ведро с шваброй. А с этими двумя, в которых чуть не за километр чувствуется аристократическая косточка, я чувствовала себя легко и непринуждённо, хотя они мне "выкали". Почему так? Интересно, но необъяснимо. И я оказалась в "нашем окружении". Мне приятно? Конечно.
Попрощавшись с Виленом Степановичем, я вышла на крыльцо. На этот раз не выскочила по привычке, а именно вышла: боялась столкнуться с Тарасом. Хотя для него теперь в этом здании ничего не светит.
Прошла пару шагов, озираясь. Нога поехала по скользкому мрамору.
За локоть меня сзади взяли крепко и надёжно. Отобрали цветы и сумку и отвели к машине. Не сопротивлялась. Впереди целый день свободен. И стало любопытно, куда меня отвезёт Арсений.
А он сел за руль и спросил, глядя в ветровое стекло:
- Почему так долго?
- Встретилась с Володей. Он познакомил меня с Леной, - правдиво сказала я.
- И что? - иронично спросил он.
- Поболтали, - отрезала я и повернулась к заднему сиденью: - Ты чего так небрежно мои цветы забросил? Мог бы и аккуратней.
Он наконец посмотрел на меня. Лицо непроницаемое, как обычно. Что его заставило взглянуть на меня? "Мои" цветы? Или "ты"? Я снова села на место, удобно устроившись, и спросила:
- А тебе на работу не надо?
- Надо. Но у меня всегда есть те самые полтора часа перерыва. А ты?
- Что - я?
- Тебе больше никуда не надо? Отвезти тебя на рынок?
Я задумалась. На рынок всегда успею. Мама всё равно раньше обеда не ждёт.
- Знаешь, если есть время, отвези меня в то же кафе. У меня теперь подруга живёт. Надо бы чего-нибудь к чаю принести домой.
- А если у меня есть время не только на отвезти?
- Прекрасно, - сказала я, сообразив, чего он ждёт от меня. - Можем, посидеть в кафе, выпить чаю. Сейчас там народу маловато, так что очень хорошо.
- А потом?
- Полтора часа, - задумчиво повторила я. - Вы (и осеклась - опять с непривычки выкнула)... знаете детский парк через дорогу от кафе? Можно погулять. Там тропинки постоянно чистят от снега.
- Согласен. - Он выдохнул слово с таким облегчением, что внимательней пригляделась к нему: несмотря на тон облегчения, он выглядел очень напряжённым.
Дорога занимала всё его внимание, едва мы выехали со двора. Но всё-таки именно он первым заговорил:
- Яна, где будешь встречать Новый год?
- Пока не знаю, - пожала я плечами - и затихла: а для него ведь этот вопрос насущный. С кем же он год назад встречал праздник, о котором говорят: как Новый год встретишь, так и весь год жить будешь? А некоторые считают, есть примета: с кем проведёшь, с тем и останешься. А до праздника - шиш да маленько осталось.
Он снова смотрел вперёд. Спокойный, как будто вёл простой, лёгкий разговор. А я рассердилась. Ну сколько можно!.. Теперь я ещё себя и виноватой чувствую, из-за того что он... Да ладно, он всего лишь спросил... Но как с ним вообще разговаривать, если я о нём столько знаю?.. И тогда светским тоном я спросила:
- А ты где бы хотел встретить Новый год? Небось, в Альпах?
- Почему в Альпах? - удивился он.
- Ну, у кого деньги есть, обычно куда-нибудь уезжают.
- Необязательно в Альпах. Можно и дома встретить.
- Ага, - задумчиво продолжила я. - С утра пропылесосить ковры, вымыть полы, протереть пыль. Потом на кухню и не выходить из неё часов до девяти. Результат: свалилась за стол, отдышалась, слопала столько, сколько вошло за время Голубого огонька, и уползла спать. Ура! Новый год наступил!
Он улыбнулся. Наконец-то. Каменное лицо сразу стало мягче. Чего мы и добивались. Так. Чего бы ещё сказануть, чтобы совсем растаял?
- Ты давно знакома с Инной Валерьевной?
Он меня выручил, сам того не подозревая. Я уже отчаялась искать тему для беседы.
- Давно. Мы жили в одном бараке, когда были маленькими. Дом Артиста назывался. Это там, где сейчас женский монастырь.
- Дом - помню, - задумчиво сказал он. - Такой странный был. Со стороны остановки - двухэтажный, а со двора - одноэтажный.
