В чем же заключается главная и подлинная функция актера? В какой мере осуществима она в нашем современном театре? Насколько способствуют или мешают актеру выполнять его функцию условия современного театра и насколько сам актер пренебрегает своими функциями? Какое место занимает актер по отношению к автору, режиссеру, зрителям? Что такое сценическая традиция? В чем состоят особые обязательства актера или, проще, обязанности по отношению к себе самому? Каковы на самом деле поводы к действию и результаты?
Я не буду даже пытаться ответить на все эти вопросы; я буду счастлив, если сумею ответить хоть на некоторые из них. Общая тема моих лекций — «Пути и средства» — позволяет мне просто рассказать вам, как день за днем, месяц за месяцем протекают жизнь и работа актера. Это и есть примерно тот путь, которым в нашей стране и в наше время идет актер. Впрочем, этим путем он шел всегда.
Думаю, что в тех условиях, в каких вы здесь работаете и учитесь, вы совсем забываете о том, что за этими стенами начинаются, говоря театральным языком, джунгли. Джунгли, влекущие к себе и совсем не непроходимые, не только полны всякого рода опасностей, но при каком-то неожиданном повороте или непредвиденной смене места или времени могут и засверкать поразительным богатством красок. Но все-таки — джунгли,
Я не собираюсь докучать вам длинным перечислением всех опасностей этого удивительного леса. О них писали и толковали годами. Но все же, прежде чем высказывать какие-либо суждения об актерских функциях, социальных или эстетических, необходимо напомнить — ибо даже очень частые напоминания в этом случае не будут лишними, — что актер живет трудной и опасной жизнью. Бывает, правда, что его жизнь по самые края наполнена вдохновением и счастливыми возможностями, но гораздо чаще он живет одиноко и без перспектив; он живет нераскрытый, незамеченный, ущемленный и с весьма небольшими надеждами на спасение. Не приходится удивляться поэтому, что актеры нередко теряют веру в себя, начинают изменять театру, изменять искусству в себе, а значит, и себе самому.
Кое-кто из вас, наверное, подумает, что глупо и невежливо с моей стороны, особенно сейчас, когда я являюсь вашим гостем, говорить вам о столь известных вещах. Вы знаете не хуже меня, что наличие актерских способностей само по себе еще ничего не значит и что для того, чтобы стать актером, надо иметь нечто большее, чем талант и даже то, что называют призванием. Я приветствую создание такого драматического отделения, как ваше. Но хотя бы тех из вас, кому выпадет судьба стать актером, я должен спросить: что же вы думаете про эти джунгли, упоительные и предательские джунгли?
Я не заставляю вас вспоминать имена всех тех, кто уже проложил свой путь. Например, имена первых актрис ибсеновского репертуара — Элизабет Робинс [38] и Дженет Эчерч [39], — имена, уже почти забытые; или имя мисс Хорниман [40] из Манчестера; или более близкое к нам по времени имя Лилиан Бейлис из театра Олд Вик; это имя и теперь еще звенит как колокольчик.
А имена Адольфа Аппии [41] и Гордона Крэга: они и посейчас сверкают, как серебро, однако коммерческий театр никогда не сможет полностью уплатить им свой долг. А имена Дюллена [42] и Копо, трудившихся до самой своей смерти? Но знаете ли вы, что один из них умер в городской больнице и его имущества едва хватило на оплату похорон? А что сказать об Уильяме Поле, который, как говорят, «открыл» Эдит Эванс и который оставил после себя целое поколение актеров и режиссеров, понимающих Шекспира так, как никто его раньше не понимал? Пол (он дожил до старости) еще в ту пору, когда ему было 29 лет, уже успешно руководил театром Олд Вик, хотя всего лишь в течение двух сезонов — с 1881 по 1883 год; почему-то его больше никогда туда не приглашали. А «Компания Пятнадцати?» А Театр Аббатства? А Гренвилл-Баркер — самый смелый и светлый ум, какой мы когда-либо потом встречали. К сожалению, и он ушел в свою раковину — в свои лекции и предисловия. И однако все эти имена еще продолжают звучать. А многие ли из вас слышали когда-нибудь о Лесли Фабере [43], который в свое время пользовался огромной популярностью и занимал положение высокооплачиваемой «звезды»? Он был актером такого мастерства, что мог в одном и том же спектакле сыграть две крупные роли, причем публика даже не подозревала, что их играет один и тот же актер. Кто из вас помнит не так уж давно умершего Морлэнда Грэхэма, о котором Чарльз Лэмб смог бы написать целую монографию? Все эти актеры были, если хотите, протеями, но отнюдь не теми, кого Уолкли назвал бы «простыми подражателями».
Я не заставляю вас запомпнать все эти имена, хотя многие из них вы еще услышите, но я хочу посоветовать вам найти для себя собственный критерий и ответить на вопрос, подобный тому, какой задавал своим ученикам тысячу шестьсот лет назад афинский учитель красноречия Лонгин [44]. Он советовал им самим найти критерий для оценки своих сочинений, спрашивая себя: «А как отнесся бы к моей работе Гомер или Демосфен?» Ну, а кто ваш Гомер? Кто ваш Демосфен?
***