Прислушайтесь минутку к тому, что говорила Сара Бернар: «Делайте всегда только то, что нравится вам. Но вы должны быть требовательными, строгими и обладать достаточным вкусом». Эти слова она адресовала студентам консерватории. Правда, не слишком любезно со стороны актрисы, но, быть может, это отличный совет? Только кому? Студентам?! Я слышал, как одна из наших крупнейших актрис говорила: «Вы только тогда начинаете по-настоящему играть, когда перестаете стараться». Но одни перестают стараться позднее, другие — раньше, поскольку момент, когда актер перестает стараться, наступает сам собой и его нельзя отрегулировать заранее. С каким облегчением хватаются актеры за полуиронический совет одного испытанного и надежного профессионала. «Когда актриса говорит, что она не может что-то почувствовать до конца, — сказал этот актер, он же автор и режиссер, — я отвечаю: выучите слова, милочка, и вы все почувствуете». Как-то он зондировал меня по поводу книги Станиславского «Моя жизнь в искусстве», которую я без всякой задней мысли оставил однажды в своей уборной. «Это о той маленькой русской труппе, — спросил он, — которая уехала в деревню, два года там репетировала, а вернувшись, все еще не была готова к открытию театра?»
Я не встречал ни одного актера или актрисы, которые не зарделись бы от удовольствия — как и я сам, — услышав такой разговор между одной актрисой и режиссером: «Отлично; это у вас получится», — сказал он ей во время репетиции. «Что значит «получится»? Уже Получилось!»
С какой очаровательной простотой ответила Режан [30], когда кто-то спросил ее, как всякий раз удается ей плакать на сцене настоящими слезами: «Это мое ремесло!»
Такую же простоту и ясность проявил и Джозеф Джеферсон [31] по поводу знаменитой полемики Коклена («Должен ли актер чувствовать?»). «Что касается меня, — оказал Джеферсон, — то я лучше всего играю, когда голова у меня холодная, а сердце горячее».
Но как применить актеру все эти высказывания на практике? И что он может извлечь для себя из всех этих слов, сказанных его великими собратьями по искусству? Обращали ли вы когда-нибудь внимание на то, что говорит Первый актер Гамлету в ответ на его указания, как не надо играть? — «Я ручаюсь вашей чести»; «Надеюсь, мы более или менее искоренили это у себя». Быть может, актер этот участвовал в каких-нибудь заграничных гастролях? Во всяком случае, такой ответ достоин истинного дипломата. Легко рекомендовать другим необходимость даже в вихре страстей соблюдать умеренность, с тем чтобы придать плавность их бурному потоку; но как это сделать? Как обрести уверенность в том, что ваша собственная осторожность направит вас на истинный путь? Я считаю, что «Советы актерам» — это образец «чистого театра», равно как и монолог Гамлета «О, что за дрянь я, что за жалкий раб!», в который он вкладывает всю свою душу. Это урок для всех нас. «Советы актерам» — тот же парадокс Дидро, но в драматизированной форме, парадокс, который Жак Копо [22] положил в основу пьесы «Иллюзия», написанной им специально для собственной труппы «Компании Пятнадцати», подобно «Версальскому экспромту» [23] Мольера. Это все тот же парадокс, который волновал и Пиранделло, убежденного, что парадокс актера есть парадокс человеческой жизни. «Советы актерам» в Гамлете — это формула заклятия, это надувательство, поданное в художественной форме. И как всякое заклятие, оно ничего нам не говорит. В поисках практических указаний мы с таким же успехом могли бы вернуться к изречениям старых забытых актеров.
Но если мы к ним вернемся, то, естественно, обнаружим весьма резкие отклонения от них в наших нынешних методах и анализе актерской игры. На умствование и интеллект теперь наложено табу. Во всяком случае, мы, англичане, убеждены, будто знаем, как и Тринкуло [24], «что такое хлам». Даже Фанни Кембл [25], которая была, что называется, актрисой семи пядей во лбу и у которой из-под нижних юбок выглядывала полоска синего чулка, заявляла, что «интеллектуальное развитие и чистый, возвышенный вкус неблагоприятны для существования подлинно театрального духа».
Отсюда, собственно, и происходит вся путаница театральных и эстетических суждений. Это весьма существенный вопрос, над которым надо серьезно подумать. Однако мы отложим его рассмотрение до следующей беседы, тему которой я с некоторой опаской назвал «Интуиция и метод».