– Да, а что такого. Я тихий спокойный ребёнок без вредных привычек. В моём доме не будет вечеринок, меня не поймает полиция. Со мной не бывает проблем. Поэтому мне даже кредитку оставить не страшно.
– Везёт, – грустно вздохнул Райан. – Мои улетели в Европу на год и приставили ко мне Оливера. Я думал, он нормальный, современный. А он ничем не лучше мамы. Что б его!
– Если тебе станет легче, то скажу, что на год меня бы никто одну не оставил. Родители знают, если оставить меня одну на такой срок, я окуклюсь или впаду в спячку. Как вариант умру где-нибудь в доме, погребённая под нестираной одеждой и стопками книг. Если бы родители укатили так далеко, я могла и на домашнее обучение перейти. Всё, только чтобы не ходить в школу.
– Почему ты её так не любишь?
– Незнакомые люди, я же говорила. Мы частенько переезжали с родителями, когда я была младше. И менять школу за школой неприятно. Ты нигде не приживаешься, ты всегда чужой. Со временем я просто, кажется, разучилась общаться. В Нью-Йорке мы прожили достаточно долго, чтобы я, наконец-то, завела друзей. Но тут случился переезд. И я снова новенькая. И снова не знаю, как себя вести.
Гладко вру? Ещё бы! Практически всё это было написано в моей легенде. Немного эмоций в сухой список фактов, и история моей семьи готова.
– Но как незнакомцы перестанут быть таковыми, если ты к себе никого не подпускаешь? Ты же сама себе всё портишь.
– Не могу иначе, – я развела руками. – Первой идти на контакт – это не про меня.
– А Мия?
– Она взяла меня измором.
– Тогда почему же ты отказывалась знакомиться с моими друзьями? Тебе бы не пришлось ничего делать самой. Они бы взяли инициативу на себя.
Я промолчала, пальцем гоняя хлеб по пустой тарелке. Не говорить же ему, что интуиция подсказывала: твои друзья будут слишком сильно похожи на моих «друзей». И это кошмарный сон. И я не хочу видеть его наяву снова.
– Слушай, Баркер, давай ты сделаешь над собой усилие и придёшь на субботний киновечер ко мне? Мои друзья, попкорн и какие-нибудь старые фильмы. Всё под неусыпным взором моего дяди. Звучит даже скорее уныло, чем весело. И если ты чего-то опасаешься, то субботний киновечер проходит раз в месяц даже в присутствии моих родителей. Не думай, что мы таким названием маскируем безудержные пьянки. Мы правда смотрим фильмы. Ну что, ты придёшь?
Предложение было заманчивым. Но поломаться следовало.
– Я планировала провести выходные с Мией и Нари. Они расстроятся, если я изменю планы.
– Баркер!
– Если ты продолжишь звать меня таким образом, я совершенно точно никуда не пойду.
– Саманта, приходи! Будем считать, что я приставлен к тебе школой для упрощения адаптации. Идёт?
– Я подумаю, – ответила я, собирая грязные тарелки.
Почему предложение было заманчивым? Уж точно не в фильмах дело. Дело было в Оливере. Да, это глупо и, возможно, опасно. Но он одно из немногих позитивных воспоминаний из школы, и мне хотелось снова его увидеть. Да и в план дружбы с младшим Кроссом это вполне вписывается.
Пока я занималась посудой, Райан осматривался в гостиной. Прохаживался вдоль стен, изучал книжные полки.
– У вас красивый современный дом. Не ожидаешь такого, когда смотришь на него снаружи.
– Мамина работа, – не отвлекаясь от посудомойки, отозвалась я. – Она любит, чтобы всё было не тем, чем кажется на первый взгляд.
– А где фотографии?
– Что? – я вынырнула из-за острова.
– Не вижу ни одной семейной фотографии, – повторил он, повернувшись ко мне.
– Мы нечасто снимаемся вместе, – как можно более спокойно ответила я, хотя сердце предательски колотилось. Не думала, что отсутствие наших портретов так бросается в глаза. – Да и мама небольшой любитель выставлять такое напоказ. Держит пару рамок в своём кабинете и спальне. А первый этаж всегда обезличенный. Наверное потому, что именно в гостиной они встречаются с клиентами. Этакая попытка разделись семью и работу. Кто знает! До твоего вопроса я вообще не обращала на это внимание.
Да, моя работа учит виртуозно врать. Теперь на всякий случай придётся нашему отделу реквизита поработать: приклеить к моим фотографиям несуществующих родителей.
– А моя мама любит семейный фото. Они есть буквально во всех комнатах. И на самых видных местах фотографии, где я маленький. Ненавижу их! А мама отказывается их убрать.
– Ты не слишком близок со своими родителями? – пришло моё время задавать вопросы. Мне давно было интересно, для чего на самом деле чета Кросс обратилась в наше агентство. Райан не производил впечатления проблемного подростка. Тогда чего они опасались?
Парень ответил не сразу. Закончил почётный круг по гостиной и снова уселся на табурет, наблюдая, как я домываю оставшуюся посуду вручную.
– Нет, не близок, – задумчиво произнёс он. – Мне иногда кажется, что их не слишком интересует какой у них сын – важно какой наследник. Я единственный ребёнок и должен продолжить семейное дело. Поэтому всё наше общение сводится к обсуждению учёбы и поступления в колледж. Собственно, как и у большинства наших ровесников. Но не у тебя, да?
