— Меня обучали воинскому искусству, но я не слишком преуспел в нем.
Кому интересно, что думает неверный о своих достоинствах?
— Хорошо, когда человек знает пределы своих возможностей, — сказал Саладин. — Ты можешь ехать. В Яффу. Насчет лошадиного мяса.
В знак признательности франк коснулся лбом пола, как делают мусульмане, когда творят намаз.
— Но запомни, христианин. Ты должен уехать из этой страны до конца года. Весь твой род должен уехать. Сейчас между нами война. Последняя война. Мой тебе совет — вообще не покупай молодых коней или покупай их не слишком много, иначе ты никогда не получишь за них достойную цену… Ты понял меня?
— Нет, мой господин, — запинаясь, ответил франк.
— Я и не рассчитывал, что ты поймешь. Ну а теперь — ступай своей дорогой.
Саладин повернулся и дал знак Мустафе. Определенно, пора уже совершить молитву.
— Мессир Томас, мы живы? — Бедуины избавили Лео от старой кобылы, и теперь он раскачивался на спине верблюда, который упорно норовил укусить его за ноги.
Французского коня Амнету под угрозой оружия пришлось обменять на старого верблюда с разбитыми копытами. Животное так тяжело дышало, что у Томаса рука не поднималась подгонять его.
— Похоже, живы, — ответил Амнет.
— А мне казалось, что Саладин обещал награду за голову каждого Рыцаря Храма.
— Обещал.
— И все же он отпустил вас.
— Я же ему не представился.
— Да, но ведь он видел след от креста, который вы спороли с туники. Я заметил, что он очень внимательно его разглядывал.
— И поскольку я не вошел в его шатер с гордым видом, Саладин решил, что тунику я украл. О человеке судят по делам и речам, не по одежде. Это понимают даже сарацины.
— Почему он отпустил вас? Кажется, он решил это после того, как подержал в руках Камень.
— Ты это заметил, да?
— Я замечаю все, мессир. Как вы учили.
— Я горячо молился, чтобы он отпустил нас. Воистину дар небес, что он не забрал Камень.
— Этот Камень так важен для вас? Почему?
— Ах, Лео! Хватит вопросов. Ты должен оставить мне хоть что-нибудь, чему я еще могу научить тебя.
— Ладно. Я могу подождать. Но не слишком долго.
— Что вам от нас нужно? — взревел Роджер, Великий Магистр Ордена госпитальеров. Голос его гремел под сводами трапезной в Яффской крепости.
Рыцари зашумели. До Амнета донеслось: «Слушайте, слушайте!», «Никогда!», «Не хотим!».
— Только сам Папа может приказать госпитальерам сражаться, — продолжал Роджер более спокойно. Было ясно, что он не считает себя обязанным оправдываться перед посланцем.
— Это правда, — согласился Амнет, повышая голос, чтобы перекрыть шум. — Ваш Орден — так же как и мой — подвластен только Его Святейшеству. Однако интересы этой страны и короля Ги более близки нам.
— Ги связался с Шатийоном и сам лезет дьяволу в пасть. Пусть сам все и расхлебывает.
— А если Ги не отдаст Шатийона дьяволу, что тогда?
— Э? — Роджер задумался.
— Если король Ги поднимет франков на битву с Саладином, а госпитальеры останутся в стороне — что тогда?
— Тогда Ги окажется в дерьме.
— А если Ги разобьет сарацин?
— Э?
— Если франки победят, а госпитальеры будут сидеть сложа руки, для них это кончится плохо. Десятина будет поступать не столь регулярно. Долги будут выплачиваться не столь быстро. Некоторые угодья, полученные в дар от некоторых королей, могут быть востребованы обратно.
— Это нам не впервой. Мы уже почувствовали тяжесть королевского гнева.
— А Его Святейшество… он будет улыбаться, как Бог, глядя на все это с горных высот. В конце концов, наш Урбан отнюдь не государственный муж. Он не желает отказываться от обличения королей и властей предержащих, не так ли?
— А-гмм… — Роджер потерял дар речи.
Тишина в зале, за спиной Амнета, нарушалась лишь шарканьем сапог по каменным плитам.
— Если король Ги и те, кто выступит с ним, потерпят поражение, вы немного потеряете. Конечно, силой своих мечей вы сможете удержать позиции в этой варварской стране. Но если король Ги и князь Рейнальд одержат победу, они станут сильнее, чем прежде, — а разве кто-нибудь будет молить Бога о другом? Тогда ваши позиции пошатнутся.
— Ты уверен?
— Это очевидно.
— Но говорят, тебе известно будущее. Видел ли ты, при помощи своей белой или черной магии, исход этой затеи?
Прежде чем ответить, Амнет помолчал. Перед его глазами всплыло видение: беспощадное смуглое лицо с пышными усами…
— У меня нет такой власти, если я правильно понял вопрос.
— Это не ответ, Томас Амнет.
— Это единственное, что я могу сказать, мой господин.
— Ты заморочил нам головы домыслами и загадками, тамплиер.
— Я просто указал на все ловушки, что расставляет вам ваша же линия поведения, и на те преимущества, которые вы сможете обрести, если измените решение.
— Какие преимущества?
— Госпитальеры и тамплиеры долгое время были заодно.
— Не настолько.
— Правильно, магистр Роджер, у нас были разногласия. Но король будет вами весьма доволен, если вы снова поднимете мечи в его защиту.
— Что ты имеешь в виду под словом «доволен»?
Амнет задумался. Он был уполномочен только делать намеки, но давать прямые обещания — не в его компетенции.
