Еще одно облако вороновым крылом пронеслось над головой, и воздух вокруг Жерара заметно похолодел. Это было странно: ледяное дыхание марта вторгалось в знойный июльский день.
Рыцари вокруг Жерара, разморенные жарой и измученные жаждой, подняли головы, оглядываясь, словно очнувшись от лихорадочного бреда.
Сарацин охватила дрожь. Восходящий ритм их пения сбился.
Палестинец напрягся, мышцы груди и живота вздулись, готовясь послать еще один заряд. Глаза заблестели — он воспрял, возбужденный эликсиром и видимым поражением Гардена.
Том Гарден безучастно ждал. Руки его безвольно повисли. Колени были слегка согнуты, ноги чуть расставлены. Ступни развернуты на песчаной почве под углом сорок пять градусов друг к другу. Для Хасана, надувавшегося для смертельного удара, такая поза врага означала покорность судьбе и ожидание надвигающейся тьмы, она лишь усиливала уверенность в победе. Но даже для новичка в боевых искусствах, едва приступившего к изучению путей «ки», эта стойка была бы сигналом тревоги. Гарден сделал долгий медленный выдох.
Хасан согнулся и послал через разделяющее их пространство последнюю волну энергии. Внутренним зрением Гарден видел этот заряд, имевший тупую форму крупнокалиберной пули, чей закругленный конец целился в его незащищенную голову. Голубая пуля приближалась с неимоверной скоростью, приобретая все более интенсивную окраску, когда вдруг…
Гардена там просто не стало. Он не переступил ногами. Не качнул бедрами. Спина его не согнулась. Г олова не склонилась. Но внезапно его не оказалось там, куда летела убийственная волна.
Поток энергии вонзился позади Гардена в маленькое деревце, засушив его на корню и обуглив кору. Зеленые листья рассыпались пеплом.
Хасан быстро надулся и послал еще одну, более слабую волну в сторону Гардена.
Заряд достиг цели и почти охватил Тома. И снова, не сделав ни единого движения, тот отпрянул в сторону.
Хасан сделал вдох перед новой атакой.
Помедлил.
— Ты должен стоять и защищаться! — крикнул он.
— Кому это я должен?
— Ты не сможешь уворачиваться до бесконечности.
— Ты что, действительно в это веришь?
Хасан запустил третью волну.
И снова Гарден ускользнул.
— Это неостроумно, — проскрипел Хасан.
— Полностью согласен.
— Тебе не победить меня с помощью этих штучек.
— А мне и не нужно побеждать. Главное — не проиграть.
— Стой и дай мне убить тебя.
— Зачем?
— Чтобы развязать эту временную петлю.
— В чью пользу?
— В пользу того, кто останется в живых.
— Ты еще будешь молить о смерти.
Вместо ответа Хасан напрягся, извлекая остатки силы из самой глубины своего существа. Было ясно, что он истощен. Грудь уже почти не вздымалась, мышцы живота оставались плоскими. Зрачки сузились от напряжения, фокусируясь там, где стоял Гарден. Том понял, что Хасан мысленно старается растянуть волну, чтобы охватить Гардена с обеих сторон, куда бы он ни переместился. Но атака, даже психическая, имеет один недостаток: ее нельзя направить в три места одновременно.
Хасан выстрелил. В последний момент он сменил прицел, выбрав не то место, где стоял Гарден, а пустоту слева от него.
Гарден переступил, не переступая, вправо. Не умение угадывать было залогом его успеха. Просто он воспринимал происходящее со скоростью мысли и реагировал мгновенно.
Хасан, лишившись сил, упал на колени на краю утеса. Голова его опустилась. Эликсир Хасана, как и собственные природные силы, был почти полностью исчерпан.
В три прыжка Гарден пересек разделявшее их пространство, достиг подножия утеса и легко вскарабкался наверх. Столь же мгновенно он выбросил руки, обхватив Хасана сзади за шею. Том откинулся назад и одновременно рванул стиснутыми руками вперед и вниз.
Хасан полетел с утеса. Не успев даже вытянуть руки, чтобы смягчить падение, он ткнулся лицом в песчаный берег ручья. И следом неловко упал. Хрустнули шейные позвонки.
Но и это не убило Хасана.
Когда он попытался подняться, нелепо вывернув шею, Гарден нанес ему удар ногой, снова отбросив лицом в песок. Шея Хасана хрустнула, на этот раз отделив тело от энергии мозга.
Но и это не убило Хасана.
Гарден поставил ногу ему на затылок и вдавил лицо глубже в песок.
— Любуйся теперь творением Агуры Мазды, — нараспев произнес Гарден. — Любуйся и рыдай!
Хасан вдохнул песок и подавился. Судорожная дрожь — единственное, на что способно было его тело, — не утихала целое столетие. Когда же он наконец окоченел, эта точка пространства — три пространственных измерения и одно временное — в зеленой долине у Галилейского моря исчезла. И вместе с ней исчез Том Гарден.
Грозовая туча, низко плывущая над скалами Гаттина, казалось, порвала брюхо о два острых рога. Первые тяжелые капли дождя начали гулко шлепаться на землю.
Что-то ударило Жерара по голове. Он решил, что это камень, запущенный из сарацинской пращи, но тут же ощутил холодную влагу, стекающую на лоб. Воздух, такой тяжелый и удушливый еще несколько минут назад, теперь, остывая, становился нормальным, прозрачным и легким.
Мусульмане растерянно озирались по сторонам, по их сомкнутым рядам пронесся стон.
