Он и так вызывал во мне неприязнь, а после этого танца я поняла, что вполне заслуженно. Однако, такой результат, казалось, не устроил капитана. Я не дала ему возможности попытаться исправить положение, и сказала, что отлучусь в дамскую комнат. Но по пути туда, я услышала разговор сестричек де Оста.
— Сейчас будет последний танец на этом балу, а кого же принц выбрал для заключительного вальса? Эту выскочку Мидею Толлас!
— Простите, вы сказали: «Заключительный вальс»? — вклинилась я в их разговор, — Но ведь бал еще в самом разгаре!
— Ты что, подслушивала? — возмущенно спросила Ганора.
— Я же не спрашиваю, которая из вас решила подсыпать мне какую-то дрянь в напиток на обеде, — за словом в карман я лезть не собиралась.
По их лицам сложно было понять, то ли они возмутились, то ли смутились. Вероятно, и то, и другое. Потому что вместо ответа они предпочли удалиться, поджав губы в форме утиных жопок. Однако вопрос об окончании вечера оставался открытым. Прошла всего пара- тройка часов. И половину из этого времени заняло представление присутствующих. В жизни не поверю, что из-за этого был такой переполох! Не могут королевские балы быть такими скоротечными!
Я хотела найти Инону или леди Хольду, чтобы узнать, что происходит, когда внезапно все огни в зале погасли, погружая помещение в непроглядную темноту. До меня доносились испуганные вскрики, озорные визги и веселое хихиканье.
Меня подхватили под руки несколько человек. Я не знала, враги это или друзья, и решила сопротивляться. Просто на всякий случай.
— Все хорошо, госпожа, — услышала я успокаивающий голос Иноны, — Пойдемте с нами.
И я дала им себя увести.
Оказалось, свет погас не только в холле смотрящих, но и во всем замке. Однако, мои спутницы хорошо ориентировались в этой мгле и уверенно вели меня куда-то по узким темным коридорам. Только когда мы оказались в какой-то маленькой келье, Инона зажгла две тусклые свечи, которые едва ли освещали хоть что-то вокруг меня.
— Что происходит? — спросила я с волнением, тщетно пытаясь рассмотреть лица тех, кто меня сюда приволок.
Но вместо ответа я почувствовала, как чьи-то руки развязывают ленты, расстегивают пуговицы и стягивают с меня платье прямо на пыльный пол. Мое новенькое красивое платье!
— Что вы делаете? Перестаньте! — с детской обидой в голосе произнесла я, хватаясь за края ткани.
— Доверьтесь нам, госпожа, — снова услышала я приглушенные голос своей камеристки.
Это оказалось сложнее, чем можно было представить.
Оставшись нагой, я прижала ладони к груди и рассержено надула губы, молясь, чтобы это не оказалось одним из тех испытаний прошлого отбора, о котором даже Мидей постеснялся читать вслух при даме. А этого типа мало что могло смутить. Но я все больше убеждалась, что сам бал был обманкой, а настоящее испытание начинается прямо сейчас.
На меня накинули белую длинную тунику из легкой струящейся ткани, скрепленную на двух плечах тяжёлыми пряжками в форме дубовых листьев. Длинная ткань шлейфом спадала с моих плеч.
— Что вы делаете? — снова попыталась возмутиться я, когда кто-то выдернул из моей прически пару шпилек. Часть волос упала вниз, щекоча мне лопатки, а в оставшийся небрежный пучок на затылке мне воткнули пару серебристых веточек на подобии ветвистых рожек.
Смутно я поняла суть задумки, когда увидела искусно выполненную маску оленихи, сделанную из тонких серебряных прутьев. И как только ее поднесли к моему лицу, она намертво приклеилась к нему каким-то заклятьем.
— Это уже не смешно! — рассердилась я, пытаясь содрать с себя аксессуар.
— Все хорошо. Чары развеются с наступлением нового дня, и маска сама спадет с вашего лица.
Незримые девушки обтерли мои руки, шею и грудь серебристой пылью, которая имела приятный запах можжевельника и сковали мои предплечья двумя широкими симметричными браслетами из светлого металла.
Вновь погасив свечу, они подвели меня к какому-то узкому проёму и вытолкали наружу. Не без сопротивления с моей стороны, стоит отметить. Но мои усилия были тщетны, и я оказалась одна на свежем воздухе. Под звездным небом я осторожно ступала босыми пятками по прохладной земле, когда услышала какой-то шум позади себя и обернулась.
Я тут же сообразила, что нахожусь во внутреннем дворе замка, стоило только увидеть огромный шалаш из бревен. К нему стекались многочисленные люди с факелами, распевающие бодрые песни, и мое хмурое настроение тут же улетучилось. Улыбка предвкушения застыла на моих губах, и я поспешила туда, где проводили праздник Белтейн.
Собравшись вокруг будущего костра, люди в черных и белых туниках, с золотыми и серебряными масками лесных животных весело болтали, от души хохотали и разливали из бочек терпкое вино.
— Возьми, — ко мне приблизилась крупная рыжеволосая девушка в маске куницы и протянула деревянную чашу с пряным напитком.
— Лифа? — я вгляделась в лицо за маской.
— Ш-ш! — прошипела она мне, — Пей залпом и побежали к шалашу. Ты же хочешь попасть на самый первый хоровод? Вот-вот все начнется!