— Ну что, добро пожаловать домой, — улыбнулся белоснежной улыбкой, развел руками он.
Немного придя в себя, моей первой мыслью было, что я оглохну. В ушах раздавался непрекращающийся гул и доносился он с улицы. Да, с улицы.
Сотни, нет, тысячи людей сновали туда-сюда и что-то громко обсуждали, говорили в связные и просто шумели. Машин тоже было не меньше. Они гудели, сигналили и смердели.
Вторым чувством ко мне вернулось именно обоняние, так как смрад источали не только машины. Сам воздух, казалось, был напрочь пропитан им. К нему примешивались сладкие нотки парфюмов, вонь потных тел и вызывавшие слюнки ароматы еды.
Ну а затем подключилось и зрение, запустившее мою память. Высокие, словно горы здания, отделанные стеклом, поражающие воображение постройки и яркие вывески своей пестротой словно выжигали мои глаза. Благо, я была в темных очках.
Город был словно единым организмом, переполненным жизнью и энергией.
— На первое время, я думаю, тебе нужно это, — с этими словами он поковырялся в свое сумке и подошел ко мне почти вплотную.
Он воткнул мне в уши что-то мягкое, но плотное, что заставило шумы немного стихнуть.
— Беруши, — пояснил мужчина.
Следом, он достал какую-то круглую металлическую коробочку с прозрачной мазью и, окунув туда свои пальцы, мазанул мне под носом. Запахло травами и маслом, приглушившими вонь.
— Ты, наверное, проголодалась, — сказал Маркс, пойдем.
С этими словами он завел меня в какое-то здание, в котором сильно пахло кофе. Он посадил меня у окна, а пока я глазела на улицу, отправился к кассе и вернулся с двумя напитками и какой-то дощечкой, на которой был написан номер.
Один из стаканов с цветной жидкостью и кубиками льда он протянул мне. Я обхватила губами трубочку, на подобие того, как это делал он, и втянула в себя напиток.
— Это самое вкусное, что я когда-либо пила! — с изумлением воскликнула я, — что это?
— Сладкая газировка, — усмехнулся он, — по сути, это просто вода, смешанная с красителем и огромным количеством сахара.
— Газировка значит… А как вы её купили?
С этими словами Маркс высыпал содержимое своей сумки наружу. Там я увидела некое подобие кошелька, с купюрами и монетами. Они не так уж и сильно отличались от тех, к которым я привыкла. Далее я повертела пластиковую карточку, с изображением жреца на нем и непонятными каракулями.
— Это удостоверение личности, — сказал он, — разумеется, фальшивое. Люди здесь редко доживают до ста и выглядят при этом как дремучие старики.
— А почему я не могу это прочесть? А вы можете. Сколько языков вы знаете?
— Скажем так, пускай в Лиссаре и множество языков, но есть один, всеобщий. Именно им и пользуются люди при переезде из страны в страну. Однако, есть и другое средство.
С этими словами он задрал рукав своего поло и показал мне печать, на подобие той, что я поставила себе, присягнув на верность Александрии.
— Она позволяет мне понимать язык любого народа, с кем бы я не говорил, где бы я не оказался. Тебе, по-хорошему, тоже нужна такая. Но сейчас нам даже на руку, что никто не понимает нас, а мы их.
А нам подошла девушка в узких штанах и черном фартуке. В её руках был поднос. Передо мной она поставила тарелку с дымящейся яичницей, красный рыбой и тостом, намазанным чем-то зеленым. Так я в первый раз попробовала авокадо.
— В этом мире есть изобретения, способные поставить такую татуировку? — жуя спросила я.
— Нет, это магия Великих. Их влияние распространяется повсюду, даже в Лиссаре.
— Но люди здесь не владеют ни ведовством, ни стихиями. И считают, что его не существует. Почему вы можете? Я тоже смогу?
— Едва ли. Ты права, здешние лишены такой возможности. Так как вены здесь слишком тонкие и слабые.
— Что ещё за вены? — спросила я, отхлебывая газировки.
— Ах, да, ты ведь не одаренная стихией, а значит не видишь их. Вся земля второго мира пронизана нитями волшебства, реками жизни, или, как их ещё называют, венами. Именно они дают возможность нам напитываться магией и использовать её.
В голове мелькнула мысль, как же тогда видит наш мир Толлас? А второй мыслью было понимание того, что и сам жрец стихийник, раз способен видеть подобное.
— Но слабые или нет, они тут присутствуют. И позволяют поддерживать некоторые заклятья, наложенные в других мирах.
— Других? Есть ещё?
— А что, по-твоему Лиссара называется четвертым домом просто из-за красивого числа? Но полегче, давай ты освоишь хотя бы один параллельный мир, — поспешно добавил мужчина, увидев блеск в моих глазах.
— Но люди здесь не знают о нашем существовании, верно? В смысле, об иномирцах.
— Да, практически все. Они не верят в это, как и в магию. Это просто не часть их реальности. Магию и другие наши таланты они с лихвой компенсировали изобретениями. Не всегда толковыми, но все же.
Я почувствовала, как кровь вскипела в моих венах. Хранить такой секрет, такие знания, и прятаться у всех на виду… это будоражило.
— А здесь есть и другие… иномирцы?
