- Отчего же? – удивился Арагорн. Неизвестный кинул на него взгляд, полный презрения.
- Вы трое уже седьмые сутки идете за мной по следу. Ваш запах разносится на много миль, только мертвый не почувствует! Или тот, у кого нос отрублен. Вы воняете похуже сотни потных урук-хаев в жаркий день!
- Ты там полегче, парень! – взвился Гимли. – Я тебе не орк какой-то, я гном!
- Звучит громко, но мне это по боку, – фыркнул боец. – Будь ты хоть самим Дурином Бессмертным, меня это ни сколько не волнует. Ты пришел из Пещер Агларонда, что в Хельмовом Ущелье в Эред-Нимраис. А ты, – он повернулся к Леголасу, – эльфийский князек, сын Короля Трандуила, Властителя Северного Лихолесья. И наконец, ты, – воин посмотрел на Арагорна, – предводитель Дунаданов, Король Воссоединённого королевства Гондора и Арнора, Запада и Белого Древа, Повелитель Западных земель, Элессар, – последнее слово выговорили с надрывом, будто бы с трудом. – Откуда я о вас знаю? Слухами земля полнится! Вести о вас разнеслись по всем уголками Средиземья, а я хорошо слышу и внимательно слушаю. И «аромат», что идет от вас… Он как следы на глине, четкий, понятный и совершенно не сложный. Тот, кто умеет пользоваться нюхом, без малейшего труда вас раскроет, так что я снова задаю свой вопрос: что вам от меня нужно? Повторять в третий раз не буду, не ответите - отправитесь прямиком к праотцам.
Угроза, суровая угроза слышалась в это голосе, в этом тоне, исполненном беспощадности и хладнокровности. Леголас даже подумал, что ему привиделись те искорки любопытства, сейчас их не было и в помине, один только жгучий лед и непоколебимая ненависть. Откуда же она взялась?
Рука незнакомца еще сильнее натянула лук, шип касался кожи, почти разрезая ее, и эльф не выдержал.
- Я не понимаю, чем мы вас так разозлили, но если уж на то пошло, говорите с нами как с равными, а не как с каким-то скотом.
В голубых глазах метнулась агрессия. В одну секунду Леголас оказался прижат к земле, а неизвестный уже придавил его грудь коленками, все так же держа наготове стрелу.
- Кто тут скот, и кто не скот, разберемся в другой раз. Сейчас меня больше волнует, какого черта вы тащились за мной все это время от самого Гондора, через Серые Горы и в степи? Заняться вам, что ли, больше нечем?
- Нет, – отозвался, поднимаясь на ноги Арагорн. Магические путы уже к тому моменты растворились, и он смог свободно двигаться. – Нам явилось предзнаменование. Тьма еще не до конца покинула этот мир, даже после войны. Она хочет напасть снова, и на сей раз будет во сто крат сложнее и опаснее, чем битва с Сауроном. Мы ищем того, кто сможет помочь нам остановить все это и положить конец всякому существованию Мрака. Мы ищем Великого Дракона, того, что зовут Драйк Кином, самого последнего из рода древних Повелителей Энергии.
Пока он это говорил, боец встал на ноги и опустил оружие. При последних словах Следопыта Леголас мог поклясться, что увидел в глазах незнакомца тоску и печаль, мимолетную, но абсолютно явственную.
- А я тут при чем? – холодно осведомился воин.
- Вы пользуетесь стрелами, именуемыми моим народом Карнэ Ита Квалмэ - Красная Вспышка Смерти, – объяснил, выпрямившись, Леголас, – знак неминуемой гибели для всех ваших врагов.
- И что?
- Секрет их изготовления может знать лишь Драйк Кин.
- И вы решили, что это я? – усмехнулся боец. – Боже, вы Люди… Люди, Эльфы и Гномы, – исправился он, – такие глупые создания! Вам хочется видеть то, чего на самом деле нет и быть не может. Сделайте себе одолжение, ну, и мне заодно: топайте туда, откуда пришли. Живите как раньше, радуйтесь победе над Сауроном и его армией, наслаждайтесь покоем, а пророчества и предзнаменования оставьте кому-нибудь другому.
Неизвестный убрал лук обратно в колчан и, развернувшись, направился прочь широкими шагами. И тут сорвался Гимли. Гном и так весь пылал от того, как с ними обращался этот… этот… У него даже подходящих слов не находилось, как бы обозвать этого парня, но при последнем совете, высказанным с таким ребяческим отношением, он просто взвыл и, подскочив, рявкнул:
- Назовись, назовись, Моргот тебя побери! Или клянусь, я разрублю тебя пополам и брошу псинам на корм! Меня никто еще так не оскорблял! И моих друзей тоже! Ты, шавка неопознанного рода, повернись и покажись мне! Меня не одолели урак-хаи, не задели орочьи стрелы и не убили орды у Черных Врат Мораннона, и ты, ты, у кого еще молоко на губах не обсохло, смеешь мне указывать, что и как делать?!
Гимли замолчал, широко раздувая ноздри как разъяренный бык и переводя дух. Воин остановился неподалеку от них и молча без каких-либо эмоций выслушал эту пламенную речь.
- Молоко на губах, говоришь? – хмыкнул он. – Будь по-твоему, сын Глоина. Только как бы тебя потом удар не хватил…
