– Я уже говорил вам, что не знаю. Все, что она успела сообщить мне: он был американским солдатом. Она также говорила, что разыскиваемый ею человек оказался до этого в руках нацистов, в лагере Варга, что в Литве, и затем его освободили русские. Мне показалось, что этот мужчина мог быть вашим родственником.
Анна отрицательно покачала головой:
– Единственный, кто был в немецком плену, – это мой дед, но в 1945 году он вернулся на родину. Я ничего не слышала ни о каком лагере смерти. Как, вы сказали, он назывался?
– Варга. Он находился в 15 милях от Риги. Около 87 тысяч человек было уничтожено там с 1941 по 1945 год. Их привозили в вагонах для скота, раздевали донага, а затем расстреливали где-нибудь в лесу, – с этими словами Уэстуорд отпил немного кофе из чашки. – Причем одежду отсылали в Германию. Но если это был не отец, то, может быть, кто-нибудь еще: дядя или брат, например?
– Дядя умер в шестидесятые годы. А братьев и сестер у мамы не было. Она «дитя войны». Знаете, есть такой эвфемизм.
– Иными словами – незаконнорожденная.
– Да. Ее отец – английский солдат, который воевал вместе с итальянскими партизанами в районе озера Гарда. Итальянская семья приютила и спрятала его от нацистов. Солдат, как и положено, влюбился в дочь хозяйки дома – в мою бабушку. Бабушка забеременела, а деда схватили и отправили в Германию. Бабушка умерла во время родов.
– Вы говорите, английский солдат.
– Да. Он вернулся в Англию и женился на другой женщине по имени Эвелин, моей приемной бабушке. У этой пары никогда не было детей, поэтому решили удочерить «дитя войны», то есть мою мать, которой к тому моменту исполнилось пятнадцать. Тогда мою будущую мать звали еще Катариной, а потом имя поменяли на Кейт. Ее перевезли в Англию где-то в шестидесятых годах. Мать не любила рассказывать о своем итальянском прошлом и о своем детстве. Думаю, что это время она вряд ли могла назвать счастливым.
Уэстуорд продолжал рассматривать Анну, глядя на псе через край чашки с кофе:
– А как звали вашего деда?
– Дэвид Годболд.
– Он жив?
– Нет. Умер до моего рождения. Говорили о каком-то несчастном случае. Но бабушка жива, хотя и очень слаба. Я еще не говорила ей о маме, о коме. Надо найти слова, чтобы поведать ей все это.
– Простите, – мягко произнес Уэстуорд. Анна подняла голову:
– Как нелегко сразу все это проглотить.
– Почему? – не без иронии спросил Уэстуорд.
– Она многое скрыла от меня, и сейчас я очутилась в полном недоумении. А ведь я всегда была уверена, что
– Должно быть, она необыкновенный человек. – Уэстуорд смотрел на Анну со смешанным чувством раздражения и изумления.
Поначалу Анна приняла его откровенную манеру за выражение простоты и бесхитростности, но сейчас она все чаще и чаще стала замечать намеки, подвохи, скрытую иронию.
В косых лучах солнца стали заметны маленькие шрамы на щеках и длинные ресницы, под которыми взгляд его глаз казался еще более выразительным. У него действительно очень своеобразное лицо. Почти красивое. Но может человек обладать такой внешностью и при этом быть подонком?
Уэстуорд предложил Анне еще кофе, но она отрицательно покачала головой, уже чувствуя бодрость и возбуждение от выпитой чашки.
– Вы не находили случайно никаких необычных записей, пока прибирались в квартире? – спросил собеседник.
Анна отрицательно покачала головой:
– Нет. Ничего, что бы хоть как-то было связано с вашим делом.
– Значит, пропало.
– Необязательно. В стене есть сейф. Преступник не нашел его. Но дверь накрепко закрыта, а код мне неизвестен. Может быть, там и находятся нужные бумаги? Сейф довольно большой.
– Если что-нибудь найдете и позволите мне взглянуть на находку, то я был бы очень вам благодарен.
Его небрежный тон вдруг очень задел Анну, и она неожиданно резко ответила:
– Так вот почему вы задержались здесь, мистер Уэстуорд? Хочется завладеть кое-какими документами?
– В бумагах может оказаться очень важная информация.
– И поэтому вы так добры и участливы? Зачем вам понадобилось встречать меня в аэропорту?
– Поиски сведений об отце вам действительно могут показаться нелепыми, – голос Уэстуорда звучал резко, – но уверяю вас, что предпринятое мной расследование действительно очень для меня важно. Американские власти с полным безразличием относятся к данному делу. Об этих людях забыли, и их вычеркнули из списков. Но я лично не собираюсь сдаваться, пока не получу исчерпывающие ответы.
Что-то пугающее прозвучало в тоне, которым были произнесены эти слова. Однако Уэстуорд уже справился с собой и продолжал вполне спокойно:
– Примите во внимание свое умение расследовать запутанные дела, и, пожалуй, вы сами загоритесь не меньше, чем ваша мать.
– Но мне даже не известна цель ее поисков, мистер Уэстуорд.
– Я помогу вам обрести эту цель.
– Однако в деле столько темного, запутанного, столько недомолвок, мистер Уэстуорд, – холодно отрезала Анна. Затем она взглянула на часы и продолжила: – Через полчаса я должна встретиться со страховым агентом по делам матери.
