Песня эхом разносилась по переулку, по улице, по коридору пансиона. Рен на цыпочках прокралась мимо спящих Пальцев, прижимая к груди маленькую сумочку. Это было немного, но она старалась весь день. Лучше вернуться домой с чем-то, чем ни с чем.
Она не хотела разочаровывать Ондракью. Разочаровать Ондракью означало не только боль от наказания. Это означало, что она никогда не поможет Рен вернуть то, что кто-то украл в день смерти Иврины.
"Что ты нашла, маленькая Рени? Выходи вперед. Ты знаешь, что я не люблю, когда ты крадешься в тени". Улыбка Ондракьи была хрупкой, как сахар на причудливых тортах, и она пригласила Рен в гостиную, где вокруг ее кресла сгрудились несколько Пальцев — миниатюрный двор для своей королевы. Она взяла Рен за подбородок, но длинные ногти не впились в него. "Ты должна показать свое лицо миру, если хочешь сиять. Это прекрасное лицо — твой дар".
Она наклоняла голову Рен вперед и назад, как будто Рен была зеркалом, в котором Ондракья могла увидеть свою собственную красоту. "Какие подарки принесло мне сегодня мое красивое лицо?"
Напряжение спало с позвоночника Рен. Ондракья была в хорошем настроении. "Я была в Санкроссе, — сказала она, — и увидела там манжету…" Она рассказала эту историю, потому что Ондракья любила истории, любила смотреть, какая Рен умная — как она научила Рен быть умной. В кульминации рассказа Рен предъявила кошелек.
Ондракья высыпала его в руку, достала форро, несколько децир и кольцо. Она поднесла кольцо к тусклому свету костра, давая Рен надежду.
"Ты играешь в игру, маленькая Рени?" Сиропная сладость ее голоса захватила Рен. "Ты что-то скрываешь? Что я тебе говорила о том, что мне нельзя лгать?"
Паника заклокотала в горле Рен, но она поборола ее. Она еще могла спасти ситуацию — не дать Ондракье превратиться из лица в маску. Нужно было только узнать, какого ответа хочет Ондракья.
Но она научила Рен слишком многому, слишком многому. Какую из них она ожидала услышать в ответ?
"Н-не лгать тебе?"
"Нет!" Ондракья подняла руку, и Рен подпрыгнула. Но нет. Только не лицо Рен, ее прекрасное лицо. Даже гнев не заставил бы Ондракью повредить столь ценную вещь.
Кольцо пролетело через всю комнату и с резким стуком ударилось о деревянную обшивку. "Я сказала, что ты не можешь мне лгать. Я буду знать. Я всегда буду знать…"
Еще один день. Еще одна попытка. Еще одна неудача. Когда Рен вошла в дверь, Седж уже был там — должно быть, он вернулся более коротким путем после неудачной работы.
Он смотрел на нее молчаливыми, умоляющими глазами, пытаясь передать какое-то сообщение, но она не могла его прочесть. Она знала только, что улыбка на лице Ондракьи означает боль для них обоих, если они не сделают правильный шаг.
"А вот и она. Скажи мне, Реньи, что случилось?" Ондракья поднял длиннопалую руку, когда Седж попытался заговорить. "Нет, я уже слышала от тебя. Я хочу услышать это от нее".
Джек. Мысли Рен неслись вскачь. Что сказал Седж? Правду? Нет. Ложь — но какую? У них не было возможности примирить свои истории до того, как они расстались. Должно быть, кто-то из Старших Пальцев притащил его к Ондракье, иначе он ждал бы ее.
Ей не терпелось подумать об этом. Это было не хуже, чем признаться в своей нечестности.
Рен глубоко вздохнула и начала говорить. Она придумывала слова прямо перед тем, как они покидали ее рот, вспоминая, как они с Седжем делали это раньше, чтобы выдать что-то похожее на ту историю, которую он, скорее всего, расскажет.
Но этого было недостаточно. Его расширенные глаза и плоские губы сигнализировали о каждом неверном шаге. Рен попыталась скорректировать курс, но вздрогнувший Седж сказал ей, что она только еще больше ушла от его лжи.
"Какая интересная история. Спасибо, Реньи, за такую… откровенность. А ты, Седж?" Ондракья поднялась, доставая тростниковую трость из высокой изарнаховой вазы, которую она держала у двери, — одну из многих добыч, принесенных ей Пальцами за эти годы. "Ты знаешь, как я отношусь к лжецам. К стенке".
Ногти Рен впились в ладони, но она не отводила глаз, на случай если Ондракья повернется, чтобы убедиться, что она смотрит. Треск посоха был похож на шум воды, поднимающейся в глубине, а приглушенное ворчание Седжа отразилось от камня.
На глаза Рен навернулись слезы, но она не дала им упасть. Всегда не права. Никогда недостаточно хороша. Всегда хвалят лицо и умиротворяют маску. Она старалась — она была лучше других — но ей никогда не сравниться с Ондракьей. Ни в мастерстве, ни в ловкости, ни в красоте.
Она даже не была достаточно умна, чтобы понять, что в этом-то все и дело. Ондракья специально держала ее впроголодь — вечно жаждущую крох одобрения, пробирающуюся за ними сквозь грязь.
В грязи глубин. Ее вообще не было в убежище. Руки Седжа упирались в склизкий край осыпающегося ущелья, а Ондракья стоял по щиколотку в воде, и прилив все усиливался.
