"Варго может. И он сказал, что заплатит". Тесс зачесала волосы Рен назад и поцеловала ее в висок. "Я ненадолго. Отдохни, пока меня не будет. Скорее всего, ты заснешь, как только я выйду на улицу. Разве не так всегда?"
Рен улыбнулась, но вынужденный оптимизм Тесс прозвучал пусто. Изнеможение привело ее от страха к покорности: Это ее убьет.
Но она не могла сказать об этом Тесс.
После ее ухода Рен преследовала пустота кухни. Седж был занят делами Варго; он отлучился на достаточное время, чтобы убедиться, что она пережила встречу, но остаться не решился. Когда она осталась одна, ее взгляд то и дело возвращался к двери, ожидая стука, чтобы кто-нибудь ее распахнул. Что лучше: быть повешенной за свои преступления или умереть, пройдя несколько сантиметров?
Вздрогнув, она коснулась рукояти ножа. Затем она завернулась в одеяло и пошла по дому.
В неиспользуемых комнатах было не лучше. Пыль покрывала мебель, лунный свет был скуден, и Рен приходилось ориентироваться, отыскивая темные тени среди более светлых. Она не могла унять дрожь. Река поднималась в половодье, ткачи снов строили свои гнезда, погода была по-весеннему теплой, но внутри у нее все было ледяным.
Дом был новым, но без украшений, придающих ему жизнь, он напоминал Рен старое и ветхое здание на Старом острове, которое Ондракья выдавала за приют, называя детей своими "жильцами", когда сокол спрашивал, и протягивая кошелек, чтобы убедиться в достаточности ответа. Невнятная ложь и постоянный поток взяток: Этого было достаточно, чтобы соколы оставили ее при своем деле.
Рен помнила, как по ночам ходила на цыпочках по полу, стараясь не наступить на своих собратьев, изучая, какие доски скрипят, а какие достаточно кривые, чтобы зацепить неосторожный палец. Дальше по коридору находилась комната Ондракьи, и Рен нечего было ей дать. Ондракья будет очень сердиться…
Покидать кухню было глупо. В остальной части дома ей было не безопаснее, и там было гораздо холоднее. Надо было вернуться и дождаться возвращения Тесс. Каким-то образом она оказалась на верхнем этаже и стала спускаться по лестнице, все время думая о том, зачем ей понадобилась эта осторожность. Не все ли равно, если она упадет вниз головой?
На кухне, под решеткой, угли светились красным светом с угрозой. Или предупреждением. Дверь захлопнулась, и Рен поняла, что она не одна.
Она откинула плед и схватила нож, инстинктивно нанося удар. Крепкие пальцы схватили ее за запястье, и резкий всплеск боли заставил ее выронить нож. Рен вырвалась и схватила дубину Тесс, но темная фигура блокировала ее панический удар и дернула, вырывая дубину из рук. Полуослепшая от отчаяния, она стала искать другое оружие: черствая корка хлеба попала ей в руку, и она последовала за броском ножа для хлеба, зная, что это не принесет никакой пользы: Кошмар стал явью.
Он выхватил хлебный нож и пошел вперед, а Рен, отступая, зацепилась каблуком за пол и упала на поддон перед очагом. Она нащупала что-нибудь, чем можно было бы защититься, но ничего не было.
Нападавший встал над ней на колени, рука в перчатке схватила ее за челюсть. Крик Рен затих в горле, захлебнувшись ужасом. Но вместо того, чтобы ударить, он заставил ее повернуть лицо к огню — к свету.
Взрыв света испепелил ее взгляд. Когда он рывком развернул ее к себе, она увидела лишь тень. "Ты не Аренза", — прорычал он. "Или… ты. Но ты также — кто ты, черт возьми, такая?"
У нее не было ответа. Не было слов. Она была напугана изнутри и снаружи и не могла говорить. Силуэт был знаком: это был Рук в капюшоне.
Он отпустил ее подбородок и поднял на ноги. "А я-то думал, что ты просто жертва. Не то место, не то время. Но, может быть, правду говорят, что ты вызвала Ночь Ада".
"Нет!" Она попыталась вырваться, но в ослабленном состоянии у нее не было ни единого шанса. "Я клянусь…"
Его хватка болезненно сжалась, оставив синяки на ее руках. "Тогда почему все закончилось, когда я вытащил тебя?"
Теперь его руки были единственным, что удерживало ее в вертикальном положении. Потому что она не могла этого отрицать: Кошмары начались из-за нее, и из-за нее же они закончились. Она не понимала до конца, почему, но знала, что это правда.
"Нечего сказать?" — прорычал он. "Может, попробуем другое? Куда исчезла "Альта Рената"? Никто в Аже не сообщал, что видел ее. Как ей удалось благополучно выбраться, пока наследник Трементиса умирал? Почему ты была с ним?" Большой палец в перчатке провел по ее щеке, но на этот раз у нее не было гримасы, чтобы защитить ее. "Только теперь ответ ясен, не так ли? Настоящие вопросы заключаются в том, какую игру ты ведешь и для кого?"
"Я не играю! Я… Я…" Ее слова оборвались. Она дышала слишком быстро, борясь со слезами, потому что Руку было бы все равно, если бы она плакала; он бы просто подумал, что она играет ради сочувствия. "Если ты думаешь, что я могла бы подвергнуть себя такому — подвергнуть Леато такому — я пыталась вытащить его, клянусь, но Злыдень…"
