Недавние события могли испариться из памяти Рен, как туман, но не старые. "Аптекарь предупредил меня, что нельзя давать больше трех капель. Я дал ей девять. Наверное, она умерла". Но даже для нее самой это прозвучало скорее как молитва, чем как уверенность.
Мольба, которая показалась еще более слабой, когда Тесс повторила ее. "Должно быть. А разве капитан не сказал это только что? Ондракья не была старой. Может, внутри она и была ужасной старой карга, но по ее виду этого не скажешь".
Два года жизни на улице заметно состарили Иврину, и Рен видела, что происходит с людьми, пережившими тяжелую болезнь. Сам по себе яд не мог объяснить появление Ондракьи в кошмаре — но это было во сне Ажераиса, где внешняя видимость могла отражать внутреннюю реальность. "Это может быть она", — прошептала она. "А если это она…"
"Тогда ничего не поделаешь, пока ты не поправишься", — сказала Тесс, как будто на этом все и закончилось. Она обняла Рен за талию и помогла ей подняться на ноги. "Спустимся с тобой вниз, и будем молиться, чтобы у Меды Фиенолы хватило ума не только на астрологию".
В течение следующих нескольких дней мир Тесс уменьшался, и она могла измерять его по одному колокольчику.
Вечером прибыл курьер с лекарством от Танакис и инструкциями по применению нумината. Боюсь, это будет неприятно, — говорилось в послании, — но я надеюсь, что очищение вашего тела от оставшегося пепла решит проблему".
Возможность активации нумината испугала Тесс. Она несколько раз перечитала инструкцию, понимая, что у нее есть совсем немного времени, прежде чем усиливающая сила нумината сожжет действие чистящего средства. Потом ей пришлось гоняться за Рен по кухне, чтобы заставить ее принять лекарство, потому что на какое-то время Рен увидела в ней Ондракью, пришедшую отравить ее в отместку. В каком-то смысле это было хорошо, что Рен была слабее больного котенка. В конце концов Тесс прижала ее к себе и влила тоник в горло, пока его сила не успела выветриться.
Сомнения в том, что он еще действует, исчезли сразу после этого, так как Рен безжалостно заболела. Благодаря матушке и Крону, а также здравому смыслу Джуны, в корзине, которую Тесс принесла из поместья Трементис, оказалось несколько банок с соленым костным бульоном. Но влить его и воду в Рен оказалось еще труднее, чем заставить ее выпить слабительное. Пришлось подождать, пока сестра впадет в бред, и спеть врасценскую колыбельную — одну из тех, которым Рен научилась от матери. Затем она уговаривала "маленькую Рени" выпить как можно больше отвара.
"Это для твоего же блага", — прошептала Тесс, преодолевая комок в горле. Рен свернулась калачиком на боку, вялая, как речная травинка, и уставилась стеклянными глазами в огонь. Иногда она закрывала глаза, но никогда надолго. Темнота за веками только усиливала ее беспокойство.
Слабительное не помогало, и Тесс сообщила об этом посыльному, не решаясь оставить Рен. На следующий день прибыла вторая партия. Тесс написала ответ, в котором указала Меде Фьеноле, куда та может засунуть свои лекарства, и тут же сожгла бумагу. Вместо этого она отправила лекарство обратно с лаконичной запиской: "Она не придет к вам лечиться, пока вы ее не убьете".
Тесс гордилась своей сдержанностью.
После этого все стало еще сложнее. Джуна пришла помочь Тесс ухаживать за Ренатой, и Тесс только и могла, что найти причину, чтобы отказать ей. Не успела она закрыть за девушкой двери, как раздался звонок — еще один курьер, на этот раз без тоника, а с сообщением от Меды Фиенолы о том, что она снова разговаривала с капитаном Серрадо и, исходя из его опыта, признала, что медицина не решит проблему.
Проблема с тем, что Рен не спала, заключалась в том, что Тесс тоже не могла уснуть. Она не смела дремать, не то что галлюцинации и паранойя, которые делали Рен такой непредсказуемой. Но рано или поздно слабость затянет ее, и что тогда делать?
Когда она услышала стук Седжа в дверь, то почувствовала несказанное облегчение. "Приказ Варго, если ты можешь в это поверить", — сказал он, входя.
Тесс охватила паника. "Как он узнал?"
"Что она больна? Наверное, от того врача, которого вы терроризировали. Но Фьенола тоже с ним говорила, потому что ты сказала ей, что он пришлет лекарства".
"Но зачем посылать тебя?"
"Я немного знаю о людях, которым дали пепел", — мрачно ответил Седж, отказавшись говорить дальше.
Благодаря его присутствию она проспала всю ночь, хотя ей и пришлось нести поддон в гостиную. На следующее утро Седж помог ей отнести Рен в туатиум в Жемчужинах, где Фьенола приготовила какой-то нуминат, который, по ее мнению, должен был помочь Альте уснуть. Единственное, что Тесс могла сказать о нем, — это то, что оно не вызывает такого беспорядка и суеты, как слабительное.
