– Ровно восемьсот шестьдесят три года назад представитель семьи Сугихара ударил в спину своему господину, после чего умудрился скрыться. Его поиски так и не увенчались успехом. А несколько десятилетий спустя его потомки пришли к воротам поместья Аматэру и пожелали своими жизнями искупить вину предателя. Сейчас уже неизвестно, что там произошло, но вместо того, чтобы просто убить всех безо всякого прощения, наши предки прогнали их. С тех пор так и повелось – время от времени к нам приходит кто-нибудь из их семьи и просит прощения, отдавая свою жизнь в наше распоряжение.
– То есть… Восемьсот лет? – вздернул я бровь.
– Да. Весьма настырные люди, – поморщилась она.
– Да уж, – покачал я головой. – Аматэру умеют мстить.
– Это не месть, – возразила Атарашики. – Нам просто плевать на них. Во всяком случае, мне плевать. И деду моему с отцом тоже было плевать. Восемьсот лет, демоны их подери! Этого недостаточно для прощения, но более чем достаточно, чтобы успокоиться. Да мы бы давно про них забыли, если бы они не напоминали о себе. Сменили бы фамилию да жили бы обычной жизнью. Если уж наши предки, которые имели непосредственное отношение к тому случаю, отпустили семью предателей, значит, и нам нет повода беспокоиться о них. Сам этот случай проходит в наших хрониках как курьез. Лично я думаю, что предатель, тот самый, чье имя вычеркнуто из истории, все-таки получил свое. А его родня, которая всегда несет ответственность за действия членов семьи, виновата недостаточно сильно, чтобы их всех убивать. Но и прощать подобное нельзя. В очередной раз повторюсь: я не знаю, что там произошло, но наш род никогда не страдал милосердием, поэтому… Что есть, то есть. И если Сугихара думают, что жалкая человеческая жизнь позволит им получить прощение, то они сильно ошибаются. Пусть меняют фамилию и живут дальше. Мне на это плевать.
– Смена фамилии… – покачал я головой. – Потеря всего… Как-то крутовато для проступка одного человека восемь с половиной веков назад.
– Синдзи, – улыбнулась она, – знаешь, я правда рада, что выбрала именно тебя.
– Это ты к чему? – не понял я.
– Не важно, – покачала она головой, все еще улыбаясь.
– Может, просто грохнем половину его семьи да простим их?
– Ну уж нет, – мотнула она головой. – Это дело принципа. К тому же сам подумай – убивать несколько человек за то, что сделал их предок столь давно? Предок, который еще и наказан был, скорее всего? Мы не в средневековье живем, Синдзи. Не стоит столь легкомысленно относиться к чужой жизни. Они не роду угрожали.
– А возможно такое, что Аматэру тоже несут часть вины? – пришла мне в голову мысль. – Что предатель не с бухты-барахты ударил в спину?
– Даже не знаю… – удивилась Атарашики. – Предательство есть предательство… Хотя да, повод не трогать его семью, если сам он наказан, действительно есть. Может, потому в хроники и не записали подоплеку того дела, – произнесла она задумчиво. – Но опять же предательство есть предательство, и семья в любом случае несет за это ответственность. Так что прощать их нельзя. Пусть радуются тому, что остались живы.
Тут и Юри с чаем подошла. Правда, разговор уже, по сути, закончился.
– Тебе чай оставить? – спросил я Атарашики.
– Нет, – ответила она. – С твоим вопросом мы закончили?
– Пожалуй, – поднялся я со стула и приказал служанке: – Неси чай в мою комнату.
Не пропадать же добру. Дешевого чая в этом доме нет.
