Потом: кто-то или что-то дотронулось до моей шеи.
Я открыла глаза передо мной стоял он — светловолосый гигант. В эту минуту я подумала, что у меня начались галлюцинации, потому что сидя на колонке, я видела поезда, двигающиеся через туннель и сосиски, падающие с потолка, поэтому потянула руку и дотронулась до него. Моя рука коснулась плоти… ну, это я называю плотью, на самом деле она уперлась словно в стену. Я поняла, что это не похоже на галлюцинацию. Я внимательно всмотрелась в его лицо, на самом деле действительно трудно разглядеть что-то реальное, когда ты немного не в себе, так как границы размыты. Иногда ты можешь увидеть не тот цвет глаз, и голоса людей вокруг звучат приглушенно, словно они находятся в воздушном шаре, наполненном гелием. И действительно трудно различить черты лица, поскольку все двоится перед глазами.
Он наклонился ко мне и прокричал в ухо, что татуировка паука на моей шее самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Я сглотнула. Музыка была настолько чертовски громкой, что мне показалось, будто я ослышалась. Никто (я имею в виду никто и никогда) не говорил мне насколько прекрасной была моя татуировка. Он пытался быть просто вежливым или пытался меня клеить?
Я молча уставилась на него.
На самом деле, великан был действительно симпатичным. У него были прямые светлые волосы, и он был большой, просто огромный. Его плечи и грудь были массивными, накаченными грудой мышц. Скорее всего это должно было меня оттолкнуть, потому что мне нравятся мягкие изгибы (Мэган Фокс мне приходится по вкусу
— Я сказал, — повторил он, — мне нравится твоя татуировка.
Ха-ха. Очень симпатичный парень пытался снять меня. Но что было самым интригующим, он был трезв, как судья.
— Ты серьезно? — невнятно произнесла я, прищурившись на него снизу-вверх. У меня было такое чувство, словно он был по крайней мере все семь футов высотой. Хорошо, это было преувеличение, но в ту ночь, освещенный скользящими световыми прожекторами, он казался совсем большим. Огромным. Его тень поглощала меня целиком.
— Ага, — он усмехнулся.
— У тебя реально великолепные зубы. Ты американец?
Он еще шире улыбнулся в знак благодарности за мой комплимент.
— Нет, я не американец.
Тогда я была слишком не в себе, чтобы обратить внимание на его восточный акцент рабочего класса.
— Они выглядят ухоженными для Европы, — беззаботно сказала я, совершенно не обращая внимания на его неестественный взгляд.
— Я хочу забрать тебя домой.
Мои глаза выглядели потрясенными.
— Упс!
— Это значит «да»?
— Упс — всегда нет.
— Это не выглядит как «нет» с того места, где я стою.
Он действительно будет красивой игрушкой для некоторых натуралок. Его хотелось съесть... натуралкам то есть.
— Ты настраиваешься на секс, но я лесбиянка, приятель, и вообще ты не похож на геев. Мы не дружим с натуралами. На самом деле, в большинстве своем мы, как правило относимся совершенно враждебно к ним, — сообщила я ему, доброжелательно улыбаясь.
— Это только потому, что ты еще не была в постели со мной, — заявил он.
Несмотря на то, что я была одурманена и парила где-то высоко, я была впечатлена его надменной, покровительственной самоуверенностью, практически совершенно не сомневающейся в его успехе. И ему удалось не звучать как обычному мудаку, говоря совершенно обыденные клише.
— Мне нравятся киски. Над кисками я могу доминировать и есть. Но член? Какого черта с ним делать? — спросила я.
— Я покажу тебе, — промурлыкал он и провел пальцами по моей голой руке.
Я во всем обвиняю наркотики, они заставили меня возбудиться, именно они заставили меня захотеть то, что я никогда не планировала и не пробовала. Прежде чем я поняла слова, которые уже вылетали из моего рта.
— Я буду трахать тебя, но я не буду сосать твой член или делать что-нибудь еще более грубое.
Еще одна вспышка белоснежных зубов. Сексуальная! Они однозначно были сделаны не в Америке.
— Без проблем, — мгновенно ответил он. — Я не слишком заинтересован в такой практике. Также, как и ты, я люблю киски.
