С опаской подхожу ближе. Очень зря! Марс хватает меня за запястье и дергает на себя, укладывая к себе на колени попой к верху. Марс проводит ладонью по моей ноге и задирает платье. Я слышу, как он втягивает воздух. Ну да, утром синяки уже отдавали фиолетовым. Мягкая ладонь ложится на места шлепков и аккуратно поглаживает их.
— Прости, — шепот Марса пробирает до мурашек.
— У меня чувствительная кожа. В меня ткнешь — и синяк, — я не хочу утешать Марса, но вырывается само.
Марс возвращает платье на место и помогает мне встать, затем сажает к себе на колени. Сильные руки обвиваются вокруг моей талии. Марс прижимает меня к груди, утыкается в изгиб моей шеи. Его дыхание щекочет кожу.
— Я имею в виду, прости за все. За пятницу, за давление, за грубость. Я не знал, что на тебя это все так влияет.
Я поворачиваю голову, чтобы увидеть лицо Марса. Он откидывается на спинку кресла. Выражение его лица спокойное и расслабленное. И только глаза, почти черные и грустные.
— Не думаю, что сейчас удачное время и место для таких разговоров, — я опираюсь на колено Марса и пытаюсь встать. Руки на моей талии сжимаются сильнее.
— Приезжай сегодня вечером ко мне? — вопросительные нотки в тоне Марса заставляют мои глаза округлиться.
— Надо же, впервые ты не приказываешь, — усмехаюсь я.
— Ну так что? — рука Марса перемещается мне на шею и не дает мне отвернуться.
— Ты действительно хочешь поговорить? — я приподнимаю бровь. Марс кивает. — Хорошо, тогда переговоры будут проводиться на моей территории. Завтра! — отрезаю я.
Марс растерянно смотрит в ответ. Меня выбивает из колеи его вид. Не могу понять, что с ним случилось. Он выглядит так, словно потерял что-то очень важное, и теперь боится не найти. Желание обнять и утешить рождается в груди. Сцепляю руки в замок. Мне неудобно сидеть, но я не двигаюсь. Марс моргает, и наваждение пропадает.
— Сегодня! — голос Марса твердый, не терпящий возражений.
Передо мной снова властный мужчина, решающий все в одиночку. Ничего не меняется. С таким Марсом бесполезно разговаривать или спорить. Потому что в конечном итоге либо мы поругаемся, либо я его прощу. Оба варианта для меня неприемлемы.
— Завтра, — наклоняюсь к Марсу и невесомо касаюсь губами его кожи. — И ни минутой раньше. А теперь отпусти.
Рука Марса на моей шее напрягается, и он притягивает меня к себе. Языком проводит по моим губам, но я крепко сжимаю их. Марс усмехается.
— Хорошо, маленькая воительница, — он разжимает руки, и я чуть не съезжаю с него.
Ноги затекли от неудобной позы. Нетвердой походкой направляюсь к двери. Высокие каблуки усложняют задачу.
— Лина, — насмешливый голос заставляет обернуться, — обычно в парах люди идут на компромисс.
— Только мы не пара, — качаю головой и снова разворачиваюсь.
— Или мы не нашли компромисс, — долетает мне в спину.
Я застываю, не в силах понять, что имеет в виду Марс. А вдруг он действительно хочет со мной отношений? Возможно ли, что он говорит о нас как о настоящей паре? Не разрешаю ложным надеждам взять верх и выхожу из кабинета, закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной.
Сердце стучит, грусть сжимает легкие. Ноги подкашиваются, поэтому почти падаю на стул. Проверяю телефон, чтобы отвлечься.
А я и забыла уже про свое сообщение в наши “Три львицы”. Не стоило писать. Марс захватил всю мою жизнь.
Улыбаюсь на сообщение Марины. Какая она наивная. Собираюсь с мыслями и начинаю строчить сообщение. Иначе они не отстанут. Сама виновата.
Вопрос Марины больше похож на осуждение. Вздыхаю и прикрываю веки, но тут же слышу звук оповещения о новом сообщении. Разлепляю один глаз.
