Может дед неизвестного Сани и был не богат, но его номер был намного обширнее и комфортабельнее, чем у Ольги. Причем это был одноместный номер. Как знала Елена от Геллы, внук жил отдельно и далеко не в таких шикарных условиях. Что характеризовало деда не с лучшей стороны, по мнению хозяйки «Бюро», во всяком случае. Пусть внучок у него был и не сахар, но вот так вот с ним обращаться… Держать на коротком поводке, но в явно ущемленных условиях. Не хорошо. Родственной любовью тут даже не пахнет.
По случаю встречи с очередным родственничком Модеста Елена оделась в офисном стиле. Короткая прямая юбка, на положенные шесть сантиметров выше колена и белая блузка с рукавами по локоть. Вид у нее стал деловой и официальный. Она по опыту знала, что с пожилыми людьми, да еще с бывшими военными, лучше всего разговаривать, приняв именно такую роль. Корочки «Бюро магических услуг» она обдуманно «забыла» в коттедже. Старик явно не воспримет всерьез ее должность.
— Здравствуйте, Афанасий Данилович, — вежливо, но очень деловито произнесла она, когда ей почти королевским тоном разрешили войти в номер. Старик был высоким и худым, одет в серый добротный костюм и белую рубашку, застегнутую до самого горла. Он величественно присел в кресло, очень прямо, не откидываясь на спинку, и сложил руки на коленях. Всем своим видом он показывал неудовольствие от ее появления. Неприятный старикан.
— Меня зовут Елена Васильевна, — представилась она, разрешив себе сесть, хозяин об этом благополучно забыл, а стоять перед ним по струнке она не собиралась. — Я работаю в службе безопасности этой базы отдыха. И здесь я по поручению хозяина усадьбы Андрея Сергеевича. Вы с ним знакомы.
— Женщина в службе безопасности? — с нескрываемым презрением заметил дед. — Странно.
— У каждого своя работа, — с достоинством отреагировала она. — Я знаю, что вас очень интересует история вашего рода, который когда-то владел этими землями. Вы даже обращались с просьбами осмотреть склад на чердаке, в поисках каких-либо вещей, принадлежащих вашим предкам.
— И что? — старик тут же нахмурился. — Я имею право получить эти вещи! Ваш начальник даже не знает их цены. Его прислуга провела меня, как на экскурсии, даже не дав заглянуть в ящики!
Елена чуть поморщилась от слова прислуга. Дед совсем из ума выжил? Можно подумать, что он говорит о крепостных крестьянах. Или у него просто такое отношение к миру вообще?
— Юридически, все имущество, приобретенное Андреем Сергеевичем является на данный момент его собственностью, — холодно возразила она.
— Это не правильно, — упрямо заявил старик. — Дураки вам законы пишут.
— Ну, спорить с законом не очень-то разумно, кто бы их не писал, — иронично заметила Елена, всем своим видом показывая, что подчиняться его выдуманным правилам она не собирается. — Даже если они не совпадают с вашими желаниями. А вообще-то я пришла, чтобы сделать вам подарок по поручению моего начальника.
И она вытащила из пакета альбом с фотографиями, найденный на чердаке. Старик тут же оживился, протянутые к подарку руки чуть дрожали, глаза его жадно и победно засветились.
— Совесть все же проснулась у этого нахального мальчишки! — сообщил он ей самым гадостным тоном.
— Да нет, — не удержалась Елена, испытывая к деду явное отвращение. — Просто он Андрею Сергеевичу не нужен.
Дед сердито поджал губы.
— Вы молодые, родства не помните! — зло выпалил он. — Корней у вас нет. Только деньги на уме. И желание захапать побольше.
— Ага, — не менее зло усмехнулась она. — Еще забыли напомнить, что мы мать родную готовы продать. И кстати, … С вас, между прочим, за этот альбом никто денег не просит. Но я могу вам озвучить цену за него. И не малую, с учетом того, что это явно антиквариат.
Дед прижал к груди альбом, и смотрел на нее так, будто хотел прожечь взглядом. Или проклясть. Кстати, старики это умеют делать просто отлично. Им удивительно легко удается концентрировать отрицательную энергию и находить самые мерзостные формы для нехороших пожеланий. Не у всех, конечно, но у этого получилось бы.
— И еще, — Елена встала с кресла, освободила руки от пакета, в котором принесла альбом, копию дневника и письма. Она окутала себя силой, угрожающей и давящей. Пора было склонять деда к сотрудничеству, пусть и не самыми приятными для него методами. — Так вот еще. Я знаю свою родословную вплоть до середины восемнадцатого века. И кстати, мой род был более знатен, чем ваш. Я прихожусь родней известному графу Денису Давыдову. Как сейчас принято говорить, это круче, чем мелкоместный дворянчик с криминальными наклонностями.
— Да как вы смеете! — он аж задохнулся от ее наглости.
