— Не надо так спешно. Можете остаться еще на неделю или больше.
Тали выпрямилась, рукой откинула назад черные волосы. Поймала себя на том, что смотрит на свои руки: какие они темные, какая у них фактура.
— Нет, лучше завтра.
— Прошу вас не сердитесь на меня, мисс Тали.
— Я не сержусь. Пожалуй, нет.
— Вы ведь все понимаете?
— Еще как.
— Я помогу вам уложить вещи.
— Спасибо. Мне понадобится помощь.
Золотой луч солнца упал на ее пальцы. Она подняла их к свету, и они были как янтарь, перемешанный с черной патокой, насыщенные, чистые и чужие. Она позволила своей руке упасть, словно она была в перчатке и не представляла ценности.
— Только скажите мне, ваш брат действительно приезжает? Нет, не говорите ничего. Не нужно ничего говорить. У меня есть глаза. Неужели ваш муж действительно считает, что я могу нанести ущерб его собственности?
— Он сказал… Он говорит: «Впустишь одного, так они все сюда слетятся — и что тогда станет с твоей собственностью!» Вот что он говорит. О, иногда я так его ненавижу!
— Вы не собираетесь с ним поспорить?
— Я спорила целую неделю. Без толку. У меня все внутри сжалось. Я не могу есть. Вы самая приятная особа из всех, кого я знаю. Я ничего не могу поделать.
Тали пристально посмотрела на нее.
— Не можете? — спросила она отрешенно. — Нет, — проговорила она. — Пожалуй, не можете. Большинство не знают как. Ладно, — она резко повернулась. — Мне нужно многое сделать, миссис Раннион, чтобы съехать завтра. Вы уж извините, я начну собираться.
Миссис Раннион кивнула, вытерла глаза, высморкалась. Взялась за дверь, задержалась в дверном проеме:
— Я зайду попозже, помочь.
Тали стояла не двигаясь:
— Что? Ах да. Спасибо.
Дверь захлопнулась.
Тали опять подняла руки к золотистому свету: они были подобны перчаткам из тончайшей чеканной бронзы, которые она, если бы хватило терпения, могла бы стянуть с пальцев. Свет в окне медленно смещался, а она еще долго стояла, выполняя обычные неторопливые движения женщины, стягивающей перчатки, палец за пальцем, палец за пальцем…
Может быть, маленький человек олицетворяет собой и зло, и благо?
Если вы поняли намек, разобрались в себе и примирились с собственным прошлым и угрызениями совести, то маленький человек — во благо. Если вы отвергаете прошлое и гоните прочь угрызения совести, то вам станет больно. Тогда вам покажется, что маленький человек — во зло.
1. Голубые глаза, а может, карие; голубой глаз в замочной скважине, но у человека в вестибюле глаза карие.
a. Узнает у администратора, как зовут человека из соседнего номера.
Мистер Бикель
b. Обнаруживает, что дверь все время не заперта.
c. Вызывает администратора, дверь должна быть заперта.
d. В номере никогда не жили. Мистер Бикель живет где-то в другом месте. Постель всегда заправлена.
e. Заходит внутрь. Обнаруживает стеклянный глаз, подвешенный на двух деревяшках перед замочной скважиной.
f. Жалуется администратору. Администратор говорит, если вам не нравится, не смотрите в замочную скважину. Или, в крайнем случае, заклейте замочную скважину пластырем.
g. Заклеивает замочную скважину пластырем.
h. Видит, как маленький человек достает из лифта манекен своего размера, полностью одетый.
i. Я знаю, что он собирается делать с чертовой куклой, я чую.
j. Дверь опять не заперта, он заходит в номер, находит манекен, повернутый лицом к двери: всю ночь чует, как этот манекен у двери пялится в замочную скважину.
k. Наконец сталкивается с маленьким человеком: кто вы? Что вам нужно? Денег? Маленький человек только усмехается. Вы шантажист? Я заплачу пятьдесят долларов, лишь бы вы съехали отсюда. Он кладет деньги на стол, маленький человек даже не прикасается к ним.
1. Он возвращается в номер и выбрасывает манекен в окно.
m. Приходит администратор с жалобой, муж говорит, что ему ничего не известно о происшествии.
n. Маленький человек съезжает.
o. Мужу все равно мерещится, что в смежном номере кто-то есть. Заходит туда и обнаруживает едва прорисованный силуэт маленького человека на двери.
p. Муж и жена выписываются из гостиницы и уезжают домой.
Проходя по вестибюлю, он испытал момент узнавания. Муж и жена шагали в одну сторону, а человечек в темном костюме и в таком же котелке — в другую. Муж не смотрел в лицо коротышке до тех пор, пока они не поравнялись, и только тогда, в последний миг взглянул на него. С этого начались его беды и череда событий, которые в последующие несколько дней довели его до крайности.
— Я знаю тебя, — казалось, произнес некий голос.
На мгновение муж опешил, ибо лицо маленького человека глядело на него исключительно выразительно, насмешливо, с блестящими глазами и приятным ртом, очертаниями носа и губ, с простой и прямотой вонзенного чистого ножа, без всяких затей.
