Мистер Фенимор, наблюдавший за всем этим, почувствовал, как у него в голове все заиндевело. Его вынесло навстречу серому дню, как будто большой магнит вытягивал его наружу, ухватив за металл, спрятанный в его лацканах. Он направился в соседний отель и вскоре очутился в просторном темном холле. И подоспел вовремя, ибо узрел, как мистер Бикель забирает свою почту и ключ, направляется к лифту, заходит в него и, пока закрываются шуршащие двери, приподнимает шляпу, улыбаясь Фенимору, который хватается за колонну, чтобы удержаться на ногах, глядя, как поочередно загораются зеленые цифры на шкале этажей: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь. Стоп. В вышине подобно одиночному облачку в пустом и неподвижном небе ощущалось движение, дыхание, скольжение мистера Бикеля, вступающего в иное измерение своего существования.
Администратор даже не оторвал глаз от реестра, казалось, написанного на языке, который он сосредоточенно изучает.
— Меня не интересует, есть ли у мистера Бикеля номер в Карлсон-отеле напротив.
— Но я только что видел, как он забирал свой ключ. Я спросил у администратора: он зарегистрирован под именем Брайт, а не Бикель!
— Как мистер Бикель или мистер Брайт распоряжается со своими деньгами, меня не касается, — сказал администратор, склонившись над реестром. — Если ему угодно валять дурака и сорить деньгами, кому какое дело. До тех пор, пока он не нарушает закон, не пьянствует и не дебоширит. Может, он спит на полу. У нас бывают гости, спящие на полу. Иногда иностранцы. Иногда йоги. Всякое случается.
Администратор говорил смертельно усталым голосом. Он впал в совершенно непроницаемое молчание, водя пальцем по фамилиям в реестре.
— Значит, вы не будете настаивать, чтобы он спал на своей кровати? — сказал мистер Фенимор.
Молчание.
— И вы не принудите его запирать дверь? — сказал мистер Фенимор.
Молчание.
— Что ж, — сказал мистер Фенимор. — Кто угодно может подумать, что это я — возмутитель спокойствия. Что я заблуждаюсь, я будоражу людей, заталкиваю стеклянные глаза в замочные скважины, я шантажирую, я…
Мистер Фенимор замолчал и отвернулся столь резко, что весь вестибюль закружился перед его глазами в кроваво-красном вихре.
Понадобилось пять минут на получение нужной информации из отеля напротив. Человека, жившего в номере по соседству с мистером Бикелем (Брайтом?), звали Смит. Он набрал номер Смита.
На том конце кто-то взял трубку:
— Алло?
— Прошу прощения, но…
Фенимор запнулся. Ну что он может ему сказать? Вот он я, окно напротив, номер и этаж тот же, только гостиница другая. И постоялец в смежном номере. Стеклянный глаз в замочной скважине. Так его и растак… Что тут скажешь?
— Кто это? — злобно спросил голос.
— Даже не знаю, с чего начать, — сказал наконец Фенимор.
— Послушайте! — загромыхал голос. — С меня довольно! Оставьте меня в покое! Я же сказал, что все это уже переходит всякие границы!
— Вы меня не так поняли… — Фенимор начал было облизывать пересохшие губы.
— Идите вы к чертям собачьим! — завопил голос.
Трубку с грохотом бросили.
Фенимор держал трубку и потирал ухо.
— Так.
Он повесил трубку.
— Теперь, по крайней мере, я знаю.
— Что именно? — спросила жена.
— У жильца из отеля напротив те же проблемы. Он решил, что я — мистер Бикель. Наорал. Разбушевался. Грохнул трубкой. Странный, очень странный шантаж. Две комнаты. Два отеля. Две жертвы. А что, если у него по номеру в каждом отеле города? Представляешь? Подумать только!
Дверь лифта отворилась, внутри стоял мистер Бикель с приятелем, который, казалось, перебрал и нуждался в поддержке. Приятель! Алкоголь!
Мистер Фенимор опешил.
Он повернулся и увидел, что Бикель тащит манекен. Ибо это и был манекен — из чистейшего желто-белого воска, который катился на скрипучих роликах. Кошмар!
— Минуточку! — закричал Фенимор.
— Спускаемся, — сказал лифтер.
— Подождите! — сказал Фенимор, обращаясь и к лифтеру, и к Бикелю. — Стойте!
— Спускаемся.
Лифтер захлопнул дверцы и уполз в шахту, как большой паук.
— Куда вы это тащите?
Маленький человечек обернулся, обнимая молчаливый манекен как любовника.
— Прошу прощения?
— Что на этот раз? — сказал Фенимор, побледнев от бешеной ярости.
— Веду приятеля в свой номер, — сказал Бикель.
— Я вижу, черт возьми! Я думал, вы собираетесь покончить с этим!
— Сэр, — сказал мистер Бикель, ухмыляясь. — Ни с чем нельзя покончить, не начав.
— Я заплатил вам деньги!
— Ничегошеньки вы мне не заплатили, — сказал мистер Бикель. — Вспомните, я не просил и не хотел от вас никаких денег. Если вы вздумали подходить к совершенно незнакомым людям и совать им в карманы двадцатидолларовые купюры, то я не в силах этому помешать.
— Но вы же обещали!
— Разве? — мистер Бикель улыбнулся, оскалив все свои белоснежные зубы.
— Это было равносильно обещанию!
— С вашего позволения, — мистер Бикель пронес своего неживого приятеля в открытую дверь.
— Не позволю меня дурачить! — закричал Фенимор, но дверь захлопнулась.
Он бросился вниз и закричал администратору:
— Вы видели?
Администратор промолчал.
