– Ладно, – сказал я, – давайте без эмоций. Будь по-вашему. Но я все равно считаю, что предупреждать людей справедливо. Чтобы они остерегались.
– Остерегались! – возопил капитан. – Чего им остерегаться?
– Того, что под маской, – сказал я. – Вот это несправедливо.
– А ну-ка, снимай эту чертовщину! – гневно приказал капитан.
– Я отказываюсь, – ответил я.
– Ничего, разберемся, – сказал он.
– Освободите меня, – заявил я. – Вы не имеете права меня задерживать. Я могу носить маску, сколько мне заблагорассудится. Я никому не причиняю вреда и не провоцирую беспорядков. На каком основании я здесь нахожусь?
Капитан полиции призадумался.
– На каком? – допытывался я. – Что? Дара речи лишились?
– Вам придется поговорить с нашим полицейским психиатром, – торжественно изрек капитан. – Потом можете идти.
– Я сам поговорю с ребенком, – сказал я. – Приведите его ко мне.
– Это вы к нему пойдете, – вскричал капитан, – наверх!
«Что ж, наверх так наверх», – посмеивался я под своей изысканной серой маской. Дверь отворилась как раз в тот момент, когда психиатр вешал трубку, и мы расселись по своим местам. Это был полицейский психиатр. Вы понимаете, ЧТО это означает. Потрепанный самодовольный горлопан-недоучка, вышибленный из колледжа, все образование которого сводилось к чтению Фрейда в популярном изложении. А все остальное он почерпнул из грошовых синеньких книжечек и вычитал из «Эсквайра».
– Минуточку внимания, – сказал я.
Психиатр и полисмен напряглись.
Я пошарил в своей коробочке, извлек оттуда свеженькую розовую маску с улыбочкой, сбросил серую маску и надел новую.
– Вот так-то лучше, – заверил я.
Психиатр опешил.
– Итак, – начал он.
– Это ужасное недоразумение, ошибка, – сказал я. – Мне просто нравится носить маски, и никто, кажется, этого не понимает. Но вы-то, конечно, понимаете? Я не опасен. Можете установить за мной наблюдение, если хотите, но я не опасен. Я воевал, и с моим лицом случилось страшное происшествие. Вы-то понимаете? Я попросту не могу открыто смотреть на окружающий мир.
– Понимаю, – подтвердил психиатр.
– Вот я ношу эту маску, а этот полисмен меня задержал. Он, сдается мне, не понимает…
Полисмен изумился.
– Я ничего не знал о вашем лице… – промямлил он.
