– В последний раз спрашиваю – род занятий! – Его лицо раскалилось докрасна.
– Угрызатель совести, – сказал я и кивнул.
– Тоже мне умник выискался, – сказал он.
– I.Q. 120, – сказал я, – неплохо, но и не блестяще.
– Убирайтесь отсюда! – выпалил он.
– Убираюсь сей же час, – пообещал я. – Bon soir.
На побережье он сел в поезд и устроился возле миниатюрной женщины, которая источала грошовое благоухание, своим происхождением обязанное синему флакончику с пластмассовой крышечкой.
– Вы не подскажете, где находится Виндвард-авеню? – спросил он наконец, спустя многие мили путешествия и раскачивания из стороны в сторону.
– Я покажу вам, – ответила она. – Я там выхожу.
– Я еду туда на вечеринку, – сказал он.
– Я так и подумала, глядя на вашу маску, – сказала она.
– Вы тоже на вечеринку? – полюбопытствовал он.
– Нет, просто домой.
– Устали после работы? – спросил он.
– Целый день в «Вестерн юнион», – ответила она.
– Да, это утомительно, – согласился он.
Поезд описывал дугу.
– Подъезжаем к Виндвард-авеню, – сказала она. – Приехали.
Она встала; он последовал за ней, и они вышли на платформу, где остановились под одним-единственным фонарем.
– А где будет вечеринка? – спросила она.
Он порылся в кармане в поисках записки и ничего не нашел.
– Потерял, – сказал он. – Черт, как же я теперь туда попаду?
– А телефон? – спросила она.
– Все закусочные и заправочные закрыты, – сказал он.
– В моей гостинице есть телефон.
Она показала ему дорогу, а он ее поблагодарил.
– Вам нравится Томас Вульф? – спросил он.
– Кто это? – спросила она.
– А Эдмунд Вильсон?
– Не знаю такого, – сказала она.
– Вы читали Сомерсета Моэма? – спросил он.
– А, так вы про писателей спрашиваете! – засмеялась она. – Нет, я никогда не читала Моггимма. Как его имя?
– Сомерсет.
– Сомерсет. Странное имечко! Это он написал «Бремя страстей человеческих»?
– Да. А вы вообще книги читаете?
– Странные вопросы! – сказала она раздраженно.
– Ну вот, я вызвал ваше раздражение, – сказал он. – Из-за того, что спросил, читаете ли вы, и эта мысль вызвала в вашей памяти «Тайну исповеди», и вам стало совестно, отсюда и ваша враждебность. А если я продолжу свои речи, мне даже не придется подниматься с вами, потому что наверняка в вестибюле гостиницы никакого телефона нет и в помине, а телефон окажется в вашем номере, и как ЭТО могло случиться, наверное, телефон из вестибюля куда-то утащили, вот так-то.
– Что вы сказали?
Она не расслышала и половины сказанного, потому что он пробормотал это себе под нос, разговаривая с самим собой.
