Авторы американских игр придумали для потехи не только «Монополию», но и другую, еще более развеселую игру. Называется она «Победа над коммунизмом». Хватает американец коробку с этой игрой, а на коробке написано: «Мягкое отношение к коммунистам угрожает гибелью». А почему же американец хватает эту игру? Потому, что она рекламируется как «идеальный подарок для всякой семьи, подарок, имеющий воспитательную цель, подарок, воспитывающий патриотизм, дающий ценную информацию».
Посидишь за этой игрой — станешь воспитанным, будешь стопроцентным патриотом и к тому же дьявольски подкованным эрудитом.
Игроки тянут карточки, на которых написаны вопросы. Попутно бросают костяшку: цифра на ней укажет номер карточки с ответом. Не подойдет ответ — кидай костяшку снова. Увлекательно и занимательно! Азартная, черт возьми, игра!
Первый, кто подберет на все вопросы надлежащие ответы, выигрывает.
По правилам игры он должен немедленно заорать: «Свобода!»
Для того чтобы между партнерами не возник спор и они не передрались по поводу верности ответов, к игре приложена шпаргалка. В ней указано, какие ответы надлежащие.
«Где прячутся коммунисты?» — «В Организации Объединенных Наций».
«Что произойдет, если победит коммунизм?» — «Если победит коммунизм, всех христиан и капиталистов убьют или сделают рабами. Женщины будут отправлены в публичные дома».
«Кто такой Рузвельт?» — «Открыто признал себя коммунистом, враг западного общества». Тот же ответ относится к Бернарду Шоу, Джавахарлалу Неру и многим другим.
Подуются в эту игру Джек с Биллом — глядишь, в голове у них что-то из «ответов» и останется… И тогда они будут вполне стопроцентными.
Некогда существовала гимназическая игра в белиберду. Один писал начало фразы, складывал бумажку, другой писал продолжение, не зная начала, и передавал третьему. Выходило нечто неожиданное: «Жарким летом… в сугробе… гувернантка жевала… ушами… розовую… телегу…» А чем это хуже, нежели: «Темной ночью… коммунист Рузвельт… на Ассамблее ООН… через агента Москвы Бернарда Шоу… продал американскую статую Свободы… гвинейскому… колхозу»?
Что надо делать, чтобы повысить свой достаток? Прежде всего надо работать. И не как-нибудь, а хорошо. Еще можно приобрести облигации трехпроцентного займа или билеты денежно-вещевой лотереи.
Ну, а если запросы растут так, что удовлетворить их названными средствами невозможно? Если страсть к хрустящим купюрам неуемна и бесконечна?
Тогда надо искать клад.
Могу даже сказать по секрету, где. В Ленинграде, на Волковском кладбище, 120 шагов от церкви и 60 от столба. Вот тут он и залегает.
Произнесите заклинание: «Аминь, аминь, рассыпься», — и цель достигнута.
Вы не верите? А Стеклянко поверил.
Эпопея кладоискательства началась в марте, когда Аркадий Стеклянко, инженер, заведующий лабораторией одного московского научно-исследовательского института, приехал в командировку из Москвы в Ленинград.
Приехал и зашел в ресторан гостиницы «Октябрьская» скромненько поужинать.
Ах, зачем он зашел сюда! Зачем он встретил этого Эдика!
Кто такой Эдик? Стеклянко сам не знает. Да разве в ресторане это важно? Эдик представился ему как летчик, фамилии не назвал. Но когда между ними возник тесный контакт, Эдик полушепотом сообщил весьма любопытную деталь: он принадлежит к голубым кровям.
В доказательство собеседник Стеклянко достал из кармана янтарную пластину, на которой были выгравированы инициалы и княжеский герб.
— Это штамп моей прабабушки, княгини… — с некоторой грустью сказал Эдик. — Хорошая она была прабабушка.
Помолчали, отдавая дань памяти славных предков. Потом Эдик спросил Стеклянко:
— Вам можно доверять?
— Можно, — твердым мужским голосом сказал Аркадий.
— Вы серьезный человек?
— Серьезный. Еще какой!
— Тогда вот что — беру вас в компанию. Будем искать фамильный клад. Три четверти мне, как прямому наследнику, одна четверть вам.
На голову Стеклянко свалилось счастье. Ему ясно и отчетливо почудился сладостный шелест купюр.
Аркадию только бы радоваться. Но радость омрачена обидой: почему, собственно, ему будет принадлежать только одна четверть? Почему правнук своей именитой прабабушки не хочет все поделить пополам?
Все-таки сволочи эти князья, не признают равноправия.
Обиду пришлось проглотить. Не обратишься же в профсоюз с жалобой: ВЦСПС не поддержит.
Одна четверть лучше, чем ничего. А клад — вот здесь, рядом. Если отмерить 120 шагов от церкви и 60 от столба — копай могилу и извлечешь из нее два хрустальных сосуда. А в сосудах — сотни золотых монет, в них алмазы, рубины, сапфиры, хризобериллы и смарагды. В них — черт возьми! — цирконы, турмалины и благородные опалы.
Но копать, к сожалению, было нельзя. Разведка боем результата не дала: кладбище занесено снегом, а земля заступу не поддавалась. Мерзлота проклятая!
Концессионеры беспомощно потоптались у дорогой могилы и решили встретиться в середине мая.
