Люди постоянно пытаются свалить вину за свои собственные несовершенства на кого угодно и на что угодно. Низшая природа делает все для того, чтобы мы стали совершенными. Она предлагает нам какой-либо соблазн для того, чтобы мы осознали в себе соответствующую ему часть, которая должна быть трансформирована или удалена, а мы, будучи несознательными, принимаем внешнюю сторону соблазна, как нечто реальное и совсем не замечаем его истинного предназначения. И после, когда приманка, данная низшей природой, благополучно проглатывается нами (хотя низшая природа не предлагала нам его глотать), мы становимся беспокойными, теряем психологическое равновесие, потому что внутри приманки обнаруживается крючок, на который мы и поймались. Мы виним природу, а она хотела нам блага. Мы хотим свободы и просим кого угодно, чтобы нам помогли освободиться от захваченности. Но и в том случае, когда мы попали в ловушку, у нас все еще есть шанс чему-либо научиться. Например, осознать в себе то, что позволило нам забраться в эту ловушку. Но мы этого не делаем, и поэтому возникающие захваченности нас ничему не учат. Но у Природы достаточно терпения, и она вновь и вновь создает ситуации, в которых пытается помочь нам осознать то, что нуждается в трансформации. Но в ответ мы обращаемся к Богу с молитвой "…не введи нас в искушение…". Мы хотим остаться такими, какие мы есть, и в действительности похожи на школьников, которые радуются, когда им объявляют, что учитель заболел и урока не будет. Мы вообще не хотим никаких уроков и делаем вид, что заняты чем-то очень серьезным. Мы похожи на ткачей из сказки о голом короле, которые ткали материю для платья короля. Мы ходим в храмы, делаем все, что нам говорят священники, но почему-то ничего не происходит. Мы усердно читаем "Отче наш", но и это не дает никакого эффекта. Ну, совсем как в басне Крылова – "Мартышка и очки". И мы хотим получить освобождение от той школы, в которой не хотим учиться. Но это возможно только в одном случае – когда мы ее закончим. Конечно, нам могут выдать аттестат зрелости досрочно, если мы этого заслужим, но это определяет тот, кто послал нас в школу. Но и в этом случае, когда мы приходим к счастливому финишу, получив заслуженную награду, мы ведем себя совсем не так, как этого ожидал тот, кто послал нас в этот мир на учебу. Мы бьем баклуши и занимаемся этим всю оставшуюся жизнь, даже не думая о том, что после школы необходимо работать и одновременно продолжать повышать свое образование.
Идея субъекта и объекта верна только для нашего разделенного мира. Нам кажется, что мы отделены от мира, и поэтому постоянно защищаемся или нападаем на него. В окружающем мире мы воспринимаем только то, что соответствует нам самим, потому что окружающий нас мир – это зеркало нас самих. Исходя из этого, как мы можем говорить об объектах, если общаемся практически с самими собой и не способны на диалог с миром таким, каков он есть. Но если в окружающем мире мы воспринимаем только то, что соответствует нашим собственным вибрациям, то мы можем думать, что мир, который вокруг нас и мы – это одно и то же. Разделение – в действительности только иллюзия. И когда мы говорим о диалоге с кем-то или даже с окружающей нас природой, то какой смысл может иметь такой диалог? Я имею в виду – для чего нам нужен этот диалог? Почему мы не можем обойтись без него?
Попытаемся это понять. За каждым живым и не живым объектом стоит Бог – единый и неделимый, и только неведение отделяет от него все живое. Фактически, в своих глубинах стремление к общению – это стремление познать Бога, но при диалогах между людьми или же между человеком и природой происходит только поверхностное общение: одно неведение общается с неведением другим. Субъект и объект – это иллюзия, которая нужна Богу в его вечной игре с Самим Собой.
