То же самое мы можем сказать о законе "отрицание отрицания". Только под флагом этого закона могла прозвучать фраза Мичурина: "Нам нечего ждать милости от природы, взять их у нее – вот наша задача". Обычно для примера, разъясняющего этот закон, приводилось зерно, которое отрицалось растением, выросшим из него, которое, в свою очередь, отрицалось зерном, созревшим на его колосе. По этому закону выросшие дети должны выгонять родителей, избавляясь от них как от ненужного балласта; следуя этому закону пели большевики: "Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем мы наш, мы новый мир построим…". Прошлое всегда было основой настоящего, которое вбирало в себя все лучшее из этого прошлого, прежде чем сделать следующий эволюционный шаг, а прошлое отдавало все необходимое своему будущему, этим самым как бы воплощая свою лучшую часть в нем, прежде чем уйти в небытие. Осенний лист отдает дереву все, что он накопил за лето, и только тогда опадает, чтобы и остатки свои, в земле, отдать в пищу дереву, которое дало ему жизнь. Истина заключается в словах "здесь и сейчас", в ней нет отвергаемого прошлого и отвергающего настоящего, а существует гармоничное единство прошлого и будущего. Таким образом, и первый закон, единства и борьбы противоположностей и второй – отрицание отрицания, являются искажениями истины (так и хочется сказать – намеренными искажениями), которые приводят к разделению, а затем к разрушению (хотя разделение и разрушение имеют один и тот же смысл). Имея изначально Божественную природу, эти законы, войдя в наш мир лжи, были не только соответственно ему искажены, но и стали одной из основ этого мира.
Можно подумать, что если собрать расщепленный солнечный свет воедино, то мы получим тот же самый свет. Но оказывается, собрав воедино всю гамму цветов солнечного спектра, мы не получим его таким, каким он был до расщепления. Следовательно, солнечный свет – это не сумма различных цветовых частот. Это можно сравнить с разделением живой клетки на ее составляющие, или даже на химические элементы, которые входят в нее. Когда мы вновь соберем их вместе, то не получим исходную клетку, – это будет или куча отбросов или же смесь химических элементов. Солнечный свет – это нечто живое и сознательное, расщепляясь, он перестает быть тем, кем был прежде.
Мы живем в мире, который состоит из частей, принадлежащих целому, пользуемся расщепленным светом, не зная его целого. Мы пользуемся расщепленным звуком и не знаем, как звучит он нерасщепленный. Мы пользуемся расщепленными эмоциями, и большинству людей не известно, какова эмоция изначальная, целостная. Мы пользуемся расщепленными желаниями и не осознаем могущественного желания жизни – быть, рожденного Божественной волей; мы осознаем только ее осколки. Не понимая Божественного принципа расширения и довольствуясь его фрагментами, мы захватываем все, что можно захватить, не понимая необходимости и смысла такого рода хватательного рефлекса иногда в планетарном масштабе. Нам недоступно единое Знание, и мы исследуем, углубляем, расширяем его фрагменты, упорно настаивая на принципе разделения. Мы не осознаем Божественного принципа трансформации меньшего совершенства в большее и используем те его части, которые на проявленном плане бытия выглядят как разрушение и уничтожение. Наш проявленный мир – только одна из граней единства бесконечного восхождения миров, и люди держатся за свой проявленный островок фрагмента истины, как за спасательный круг, а вернее, за клетку, которая отделяет их от прекрасной гармонии единства и содружества бесконечной череды миров.
Мы живем в разделенном мире, и каждый из фрагментов этой разделенности является одной из многих возможностей, используя которые человек может восходить к единству. Дело в том, что человек содержит в себе то целое, о частях которого мы говорили выше, и восхождение к единству, к целому, он должен совершать внутри себя самого. Каждая следующая ступень такого восхождения – это не отвержение предыдущей ступени, поэтому следует отстраненность понимать не как отталкивание, а как стремление не быть захваченным и не остановленным тем, что захватывает.
Добродетельный человек – это тот, кто делает добро другим людям, хотя очень часто делание добра является лишь средством повышения своей значимости. И где та грань, которая может отделить добродетель от ханжества? Человек, совершающий всевозможные добрые дела, втайне или явно гордится собой и своими делами, и в нем растет чувство собственного превосходства перед теми, кто не является добродетельным, и теми для кого он делает "добрые дела". В свою очередь, развращаются и те, кто пользуется добродетелью, в то же время втайне презирая друг друга. Между человеком, творящим добро, и человеком, которому делается добро, всегда присутствуют зависть и ложь, что ведет к безнравственности и делает одного из них нахлебником и постепенно опускающимся человеком.
