- Однако, возможно, это всего лишь мои опасения, - успокоил её Корнаев. - И никому в голову не придет ничего подобного сделать. Однако я должен был вас в них посвятить.
- Да, конечно.
- Простите меня, сударыня, что я омрачил столь радостное событие, виновато сказал Корнаев. - Но я ваш адвокат. Я должен был.
- Не извиняйтесь, господин Корнаев! Вы правильно сделали.
- А теперь, позвольте мне откланяться, сударыня.
- Благодарю вас, что вы присутствовали на этой церемонии.
- Всегда к вашим услугам, сударыня! И ежели понадобится моя помощь, вы можете во всем на меня рассчитывать.
Елизавета проводила его встревоженным взглядом. Затем её взгляд переметнулся в сторону мужа. При виде этого дорогого образа с полюбившимися чертами лица её тревога мгновенно рассеялась.
"Мой муж, - с гордостью и блаженством подумала она. - И он любит меня. А я люблю его. Люблю так, как никого никогда не смогла бы полюбить, потому что никто не сможет сравниться с ним. И я его жена! Из всех женщин мира она выбрал именно меня! А все остальное: основание развода, моя репутация... Как все это ничтожно и мелочно, по сравнению с тем, что мы сегодня стали мужем и женой!"
- Нет! Столь радостное событие ничто не в силах омрачить, - тихо произнесла она.
От внимания её супруга не укрылось, что её взгляд, излучающий любовь и восхищение, обращен на него. Нежной и счастливой улыбкой он вознаградил её за этот взгляд, затем подошел к ней, обнял её за талию и произнес:
- Мы можем ехать.
- Поезжайте, - с улыбкой произнес Алексис, вслед за ним подошедший к Елизавете. - А мне нужно возвращаться в Шалуевское имение. - Он повернулся к Узорову и предложил: - Не окажете ли мне честь, сударь, остановиться в нашем имении?
- С превеликим удовольствием, - ответил тот.
- В таком случае, можете располагать местом в моей коляске.
- Благодарю вас.
- Всего вам самого наилучшего! - пожелал Алексис своим родителям.
- Всех благ вам! - произнес Узоров. - Мое почтение, княгиня... О, простите! Мое почтение, графиня.
Через несколько минут от церковного дворика отъехали два экипажа. Один направился в Шалуевское имение, другой - в родовое имение графа Вольшанского.
Карета графа и графини Вольшанских остановилась у высоких ворот. Лакеи графа Вольшанского немедленно поспешили открыть ворота господам. Карета въехала во владения и по выложенной ажурной каменной плиткой дорожке поехала к усадьбе, расположенной на небольшом возвышении. У лестницы карета остановилась. Владимир вышел и подхватил свою супругу на руки прежде, чем её ноги успели ступить на землю. Он пронес её на руках через парадный вход и аккуратно поставил на пол перед дверями гостиной.
- Добро пожаловать в наше гнездышко, графиня! - произнес он.
- Как-то все это удивительно, - в смятении произнесла она.
- Что вас удивляет, любовь моя?
- Я, и вдруг новобрачная, - с каким-то неверием произнесла она. Словно молодая девушка перед первой брачной ночью... Словно нет позади мучительного брака с князем Ворожеевым длиной в двадцать лет, и словно нет позади целой жизни.
- Быть может, так оно и есть, - сказал её муж. - Наша жизнь впереди.
- Да, правда! - согласилась она.
Она с наслаждением прижалась к его плечу. Подобно бризу её окутывало необыкновенное тепло, которое может исходить только от любимого и дорогого человека. Какое же это счастье - чувствовать своей рукой его твердую и уверенную руку; видеть, как его нежный взгляд подобно лучу солнца скользит по твоему лицу и проникает в твои глаза; и осознавать, что этот человек часть тебя самой!
Его сладостные поцелуи погрузили её в состояние блаженной прострации. Она почувствовала, как её тело оторвалось от пола и, поддерживаемое сильными мужскими руками, воспарило в пространстве.
Он принес её в роскошную спальню, состоящую из двух отделений. Спальня была оформлена в теплых светло-розовых тонах и обставлена со вкусом и изяществом. В первом отделении для новобрачных был приготовлен столик с вином и угощениями. Во втором - их ожидала просторная и удобная постель.
Владимир бережно, словно драгоценную жемчужину, усадил Елизавету на постель. Он снял свой фрак и узкий, туго накрахмаленный галстук, расстегнул крахмальный воротник. Елизавета нежно провела рукой по его крахмальной сорочке. Она положила голову ему на плечо. Он принялся разбираться с потайными застежками, завязками женского платья. Она пришла ему на помощь. Она ловко расстегнула все застежки и сняла верхнее и нижнее платье. Затем она отвязала крепящиеся на талии нижние юбки с кринолином и осталась в очаровательном dessous, украшенном оборками и вышивкой.
Владимир нежно погладил её по плечу и заметил, что она дрожит.
- Ты вся дрожишь! - обеспокоенно произнес он.
- Все это пустяки, - смутилась она. - Я просто немного волнуюсь. Мне не слишком привычны подобные ощущения. Я испытывала их лишь единственный раз в своей жизни.
- Кажется, я знаю, когда, - улыбнулся он.
