В ходе допросов некоторые члены сообщества пытались затушевать его подлинную сущность, делая упор на несерьезном, игровом характере ордена Света. «В период 1924—1925 годов, — показывал 23 января 1931 года JI.A. Никитин, — увлеченный формами романтического искусства, я близко подошел к представлениям о рыцарстве как универсальной форме романтической культуры... Никаких организационных форм, никакой мысли о воссоздании рыцарства в орденском смысле у меня не было, и потому никаких уставов, никаких программ какого-либо действия тоже не предполагалось... Лабораторные занятия, требовавшие участия иногда нескольких лиц, породили, по-видимому, у некоторых представление о действительном наличии рыцарской организации, чему могло многое способствовать. Во-первых, наименование работы орденом Света произошло от как бы некоего лозунга или девиза, под которым эта работа проводилась. Дело в том, что, взявшись за идею рыцарства, как материала для разработки, я прежде всего постарался отбросить все то историческое и классовое, что было связано с рыцарством Средневековья, взяв здесь рыцарство как бы в некой его абстракции. Таким образом, был поставлен во-
прос о вообще «светлом» рыцарстве, понимая под этим отсутствие всякого рода каких-либо иных его определений... Наряду с этой основной работой наметилась также возможность идеологической проработки вообще проблем искусства под лозунгом искусства большого стиля в духе мистерии с привлечением соответствующей терминологии вроде «храма искусства». Мистериальная основа такого искусства взята была именно потому, что вообще представляла собой форму синтетического искусства, из которой в дальнейшем развился театр и другие виды искусства. Все это в целом, однако, не ставило никаких политических целей и задач, и те организационные формы, в которые это выливалось, существовали постольку, поскольку какой-то минимум организованности должен был быть для осуществления самой работы...». Успеха, однако, эта тактика не имела.
Уже в ходе следствия выяснилось, что ряд арестованных, несмотря на приятельские отношения с «рыцарями», сами таковыми не являлись. Так, Н.Н. Русов, И.В. Покровская, Г.К. Аскаров, как вынуждено было признать следствие, никакого отношения к организации А.А. Солоновича не имели. Категорически отрицала свое участие в ордене и Н.А. Леонтьева. Немногословными были и показания А.И. Смоленцева, В.Р. Никитиной, И.Е. Рытавцева.
Судя по всему, сами следователи не слишком интересовались орденскими делами. Главное внимание их было сосредоточено на констатации нелегального характера собраний и антисоветских высказываниях членов кружка. К моменту ареста ОГПУ, уже давно следившее за московскими анархо-мистиками, имело среди них своего агента — некоего Я.К. Шрайбера (Шрейбера). Существенную помощь следствию оказали и сами арестованные (Ф.Ф. Гиршфельд, И.В. Покровская, Н.В. Водовозов, В.Ф. Шиш-ко), которые не только сами дали откровенные показания, но и охотно изобличали своих несговорчивых товарищей. Сознался и «командор» ордена А.А. Солонович33.
