Масоны у власти полностью

БОКИЙ: Причины сдержанности в этом отношении Барченко непонятны и для меня самого. Теперь, после обнаруженных под руководством наркома внутренних дел Ежова обстоятельств, я думаю, что шпионаж в органах ОГПУ—НКВД шел по другой линии. При самом активном использовании меня я не мог дать тех сведений, которые имели возможность давать другие арестованные лица, в частности Ягода. В связи с этим меня, очевидно, держали в резерве, не желая подвергать напрасно риску провала, сопряженного со всякой активной деятельностью, и довольствуясь тем общим содействием, которое я оказывал Барченко. К этому заключению меня приводит еще и следующее обстоятельство. Последние полтора-два года моя связь с Барченко значительно ослабела. Мы с ним не встречались, и он перестал обращаться ко мне с какими-либо просьбами и только после произведенных в последнее время арестов он, стараясь восстановить со мной прежнюю связь, вновь обратился ко мне с письмом. Полагаю, что здесь именно имеет место попытка включить меня в активный шпионаж, ввиду провала других линий.

СЛЕДОВА ТЕЛЬ: Следствие вам не верит. Стараясь увести следствие от расследования с >ей шпионской деятельности, вы хотите направить его в другл ■ сторону. Предлагаю вам дать откровенные показания о ваше ппионской работе.

БОКИЙ: К тому, что я уже показал, я больше ничего существенного добавить не могу»⁶².

Второй допрос Г.И. Бокия состоялся 15 августа 1937 года. На этот раз каких-либо иллюзий относительно своей участи Г.И. Бокий уже, видимо, не питал и «признался» в подготовке убийства И.В.Сталина, сотрудничестве с английской разведкой и даже в подготовке терактов с помощью взрывов на расстоянии (напомним, что этой проблемой в его спецотделе занимался Е.Е.Гоппиус).

Благодаря показаниям Г.И. Бокия следствие уже с первых своих шагов получило исчерпывающие сведения о личном составе «Единого Трудового Братства». Уже 22 мая 1937 года был арестован А.В. Варченко, 26 мая — Л.Н. Шишелова (Маркова), 7 июня — А.А. Кондиайн, 2 июля — К.Ф. Шварц, 8 июня —

В.Н. Ковалев. Всем им были предъявлены стандартные обвинения в антисоветской деятельности и принадлежности к контрреволюционной организации. Такая же участь постигла в начале июня 1937 года и высокопоставленных друзей Г.И. Бокия: зам. наркома иностранных дел Бориса Спиридоновича Стомонякова и Ивана Михайловича Москвина⁶³, занимавшего во второй половине 20-х — начале 30-х годов ряд важных должностей в ЦК ВКП(б) и его секретариате, хотя напрямую их арест и не был связан с делом А.В. Барченко и Г.И. Бокия.

В ходе следствия чекистами была сфабрикована версия о существовании некоей заговорщически-конспиративной организации восточных масонов-мистиков под названием «Великое братство Азии», играющей роль «высшего масонского капитула», с которым связаны все масонские ордена на Востоке. Основная задача этого центра заключалась якобы в том, чтобы подчинить своему влиянию коммунистическое руководство СССР. В то же время, подчеркивалось в обвинительном заключении, не брезговала эта организация, или, вернее, ее филиал во главе с А.В. Барченко, и шпионско-террористической деятельностью в пользу Англии. Одним из эпизодов ее якобы должна была стать организация по разработанному К.Ф. Шварцем и А.А. Кондиайном плану покушения на И.В. Сталина во время его отдыха на озере Рица.

Вот на это мифическое «Великое братство Азии», или вернее, его представителей монгола Хаяна Хирву и тибетца Нага Навена, от которых он получал инструкции, якобы и «работал» А.В. Барченко.