Это они устроили Парижскую коммуну 1871 года, программно намечая будущий «русский опыт». Это они, воспользовавшись национальным подъемом Италии, под флагом объединения страны, руками Гарибальди и духом Мадзини — двух опаснейших масонов, ударили по Риму, не как столице, нет, а как местопребыванию ненавистного им папы... Это они через своих агентов: немецкого канцлера Бетман Гольвега и австрийского Эрцбергера вызвали мировую войну 1914 г., имея намерение в огне ее свалить все европейские тронь»?5.
По полной программе выдает Г. Бостунич масонам и за их «преступления» против России. Это они, пишет он, «руками русского авантюриста Григория Орлова» задушили в 1762 г. императора Петра III и убили в 1801 г. его сына императора Павла I.
Они же, продолжает Г. Бостунич свой мрачный перечень масонских «преступлений», «пытались взять в свои руки» императора Александра I, бывшего масоном 3-й степени посвящения, но, к счастью, подчеркивает он, политика эта не удалась и ложи в конце концов были все-таки закрыты, хотя «два злых гения у его трона масоны Магницкий и Сперанский продолжали вкладывать палки в колеса государственного механизма, пока кроткий светлый царь не выдержал и не ушел в скит старцем Федором Кузьмичом» .
Восстание декабристов, по Г. Бостуничу, опять-таки было подготовлено и осуществлено масонами. Они же втянули Россию в неудачную Крымскую войну 1853-1855 гг. и умертвили императора Николая I при помощи врача-масона. Причастны
они и к убийству Александра II и даже к смерти «царя-миро-творца» Александра III, умершего, как известно, от нефрита. Однако у Бостунича своя версия случившегося. В 1894 г., пишет он, «в Ливадию к больному императору был вызван знаменитый московский терапевт Захарьин, масон-еврей с такой подкупающе благозвучной русской фамилией. Лекарство он привез с собою, и ясно, какого рода это было «лекарство». Отравив царя, Захарьин с сатанинской гримасой следил за действием своего «лекарства» и вдобавок захотел еще насладиться моральными муками своей беззащитной жертвы. На вопрос пришедшего в себя царственного страдальца, вопрос, естественно заданный при виде наклоненной зверской головы: «Кто ты такой?» — Захарьин тихо, с особой интонацией ответил: «Я еврей». Когда государь громко переспросил, Захарьин обернулся к присутствующим и холодно произнес: «Его Величество бредит». А затем опять дьявольски прошептал умирающему: «Вы приговорены к погибели»1.
