Сейчас же она чувствовала, как ноги становятся все слабее, как наливается тяжестью низ живота, и как увлажняется тонкая полосочка трусиков. Неужели смесь страха и ненависти дают такой результат?
Даша с замиранием сердца ждала, когда же он перейдет к решительным действиям, а этого все не происходило. Взгляд Антона переместился на тонкую полоску кожи, не скрываемую жакетом. Все так же тыльной стороной ладони он проскользил по ней, задевая перекладинку бюстгальтера между чашечками. Рука его легла у основания шеи, и к ней присоединилась вторая. И теперь они обе обхватывали шею Даши, заключая ту в теплое кольцо. Но они не согревали, а напротив, рождали внутреннюю дрожь.
Взглядом Даша уткнулась куда-то в район мужской груди, смотреть ему в глаза она не хотела. Да и он стоял слишком близко и был намного выше ее.
— Посмотри на меня, — велел Антон.
И тогда она подняла голову, заглянула в его карие глаза. Он изучающе разглядывал ее, и показался Даше напряженным. А большие пальцы его поглаживали шею, лаская, посылая мурашки по коже.
— Это я, Даша, запомни. Сейчас ты в моей власти и ничего не можешь с этим поделать, как бы ни хотела этого, — тихо проговорил он и лицо его еще приблизилось к ее. На какой-то миг Даше показалось, что он хочет ее поцеловать, и она взмолилась всем высшим силам, чтобы только этого не произошло. Он не поцеловал, но и не отодвигался. Дыхание его продолжало касаться кожи, щекотав ту. — Ты будешь делать мне массаж. Эротический. Настолько откровенный, насколько я потребую. Ты будешь касаться меня во всех местах, как я того захочу. Велю облизывать, ты и это станешь делать, потому что сейчас ты не имеешь права голоса, а я лишь собираюсь взять свое. И да, Даша, — обхватил он ее подбородок, когда она собиралась отвести взгляд, вновь заставил смотреть себе в глаза, — я буду спать с тобой тогда, когда захочу этого. Ты ведь этого больше всего боишься?
— усмехнулся он одними уголками губ. — А теперь сними вою уродскую робу и покажи мне себя.
Он выпустил ее подбородок и сделал несколько шагов назад, увеличивая радиус обзора, так сказать.
— Я жду, Даша.
Внутренняя дрожь просочилась наружу. Дашу уже мелко потряхивало, когда стягивала брюки, кидая те прямо на пол. А потом и жакет полетел туда же. Вот только смотреть на него она больше не могла. Прикрыла глаза, рискуя сгореть от той ненависти, что испытывала в данный момент; вытягиваясь по струнке, понимая, что стоит перед ним сейчас практически голая. Молясь, чтобы эта унизительная пытка закончилась как можно быстрее. И понимая, что под его взглядом, который почти физически ощущала на своей коже, она возбуждается так, как не возбуждалась еще никогда.
Минуты шли, но ничего не происходило. Он не лапал ее и кажется даже не шевелился. Все это время Даша стояла с закрытыми глазами.
— Можешь одеться, — поступила новая команда.
Даша открыла глаза и уткнулась взглядом в мужскую спину. Больше он не смотрел на нее. Он даже лишил ее возможности попробовать угадать, какое же впечатление она произвела на него. Если бы она подметила хоть чуточку восхищения в его взгляде, возможно стало бы немного легче, не так унизительно. О том, что испытала бы, если поняла, что тело ее не понравилось ему, она старалась не думать.
— На сегодня все. Я вызову тебе такси. Телефон держи при себе, позвонить я могу в любое время, напоминаю…
Все это Даша слышала в пол-уха, как можно скорее стараясь облачиться в униформу, закрыться ею, загородиться от него.
К тому моменту, как он медленно повернулся, она уже была полностью одета. На его лицо снова вернулась маска отчуждения, полного отсутствия эмоций.
— Скажи, что поняла меня.
— Да поняла я тебя… — процедила Даша сквозь зубы и чуть не добавила «урод». Антон усмехнулся, разглядывая ее лицо.
— Ненавидишь меня? — спросил. Но отвечать Даша не собиралась. Она и так с трудом контролировала себя. — Вижу, что ненавидишь. И знаешь что? Это не самое плохое чувство, гораздо лучше, чем равнодушие, — он замолчал ненадолго. — В злости ты еще красивее, — задумчиво проговорил после паузы. — А еще ты слабая, Даша, и глупая. Сунуть голову в капкан даже не ради себя… Надеюсь только, что сестра тебя любит так же сильно, как ты ее.
Правильно говорят, что все болячки от нервов. А Даша перенервничала накануне, наверное, слишком знатно. Ночью она проснулась от сильного озноба. До самого утра куталась в одеяло, не понимая спросонья, что же с ней твориться. И только утром догадалась, что поднялась высокая температура. Термометр подтвердил догадку, остановив ртутный столбик на отметке 39 градусов. Голова раскалывалась, и пока искала таблетки, Дашу трясло и мотало из стороны в сторону. А еще через час бесполезного ожидания, когда же температура спадет, начало болеть горло. Да так внезапно и резко, что не получалось даже нормально сглатывать. И боль эта все нарастала.
