Она смотрела на него во все глаза, а рука его продолжала прижиматься к ее губам. В ее глазах он читал такой поток мыслей и эмоций, что даже удивился, как одна голова может столько вмещать в себе. Аккуратно Антон убрал руку, понимая, что она готова ответить.
— Хорошо, я буду делать тебе этот чертов массаж! — медленно проговорила она. — Но при одном условии.
— Тебе ли ставить мне условия? — усмехнулся он.
— Мне, — твердо ответила она, — потому что, как ты правильно выразился, массаж этот специфический.
— Ну и?.. Что за условие?
— Ты! — ткнула она в него пальцем. — Больше не прикоснешься ко мне! Никогда! Наши отношения отныне будут сугубо официальными, не считая все той же специфики. Согласен? — напряженно ждала она его ответа.
Антон сделал вид, что задумался. На самом деле, он готов был согласиться на все, лишь бы усыпить ее бдительность. А еще ему жизненно необходим был массаж в ее исполнении, эротический. Ну а условия ее… кто сказал, что он собирается их выполнять и не намерен нарушать?
— Согласен. Но тоже при одном условии.
— Каком?
Их странный разговор велся настолько серьезно, что Антону даже стало смешно. — Ты меня сейчас все же поцелуешь.
— Антон! — вскричала она.
— Один поцелуй, Даша. И больше я тебя не трогаю. А вот ты будешь трогать меня везде, — продолжал он издеваться, видя как она теряет последнее терпение.
— Хорошо, — выдавила она из себя. — И ты мне дашь несколько дней на передышку и подготовку.
Тут уже он задумался, а сможет ли без нее эти несколько дней. Ладно, и их он готов потерпеть.
— Три дня, Даша. У тебя будет целых три дня, — согласился он.
— Согласна, — оставалась она предельно серьезной, тогда как губы Антона уже вовсю кривила улыбка, едва сдерживался.
— А теперь, целуй.
Она приблизила к нему свое лицо и коснулась щеки губами.
— Издеваешься? — возмутился он. — Я просил тебя не клюнуть меня в щеку, а поцеловать в губы. По-настоящему, с языком, Даша.
И снова эта работа мыслей! Она еще не устала так много думать? Вроде как женщинам это не свойственно.
— Хорошо, — наконец, кивнула, и Антон возликовал мысленно. Это же его первая настоящая победа над ней!
Губы Даши приблизились к его вплотную. Она встала на мыски и положила руки ему на плечи. Уже одно это возбудило его дальше некуда. Сначала коснулась его робко, даже трусливо. Он же замер, боясь пошевелиться, разве что обнял ее за талию, привлекая к себе. Но ничего не делал сам, ожидая, как же она поведет себя дальше.
Язык ее лизнул его губы и проложил дорожку вперед, проникая в рот. Первый раз его так целовала девушка — сама, беря инициативу в свои руки. От прохлады ее языка крыша просто слетала, контролировать себя становилось невозможно. И Антон сдался — перехватил инициативу, переплел свой язык с ее, углубляя поцелуй, мечтая поглотить ее всю без остатка, не разрешая останавливаться, пока он того не захочет.
— Теперь отвезешь меня домой? — смотрела на него Даша блестящими глазами, и он видел, как тяжело вздымается ее грудь. Сам он вообще плохо соображал от крайнего возбуждения. Господь! Эта малышка одним поцелуем едва не заставила его кончить! Что же будет, когда она ему станет делать массаж? Но об этом пока он предпочел не думать.
— Поехали, — только и сказал, первый покидая комнату, в которой вдруг начал задыхаться.
Следующие три дня пролетели слишком быстро, даже стремительно. Даша по-прежнему уставала на работе, выкладываясь там по полной, а дома начиналась теоретическая часть, посвященная изучению тонкостей эротического массажа. Она ведь дала слово, и теперь уже не отвертишься. Сама мысль ей претила, но также она успела хоть немного, но узнать Антона. Он все равно от нее не отстанет, а вот жизнь может испортить даже очень. Так что, ей самой будет проще выполнять свою часть соглашения. Ну и успокаивала мысль, что ни на нее, ни на ее тело он теперь посягать не будет. Ведь обещал же!
В один из вечеров позвонила мама и испортила Даше настроение так, что в какой-то момент ей даже захотелось удавиться. Впрочем, к суициду у нее всегда было конкретное отношение, как проявлению наивысшей слабости и дурости. А удавиться, скорее, захотелось в моральном плане, настолько стало паршиво после разговора с родной матерью.
— Дарья, ты вообще в своем уме? — так мама начала разговор, и судя по тому, что назвала дочь полным именем, ничего хорошего ей он не сулил.
Даша как раз только вернулась с работы. И день сегодня выдался слишком напряженным. С двумя пациентами она едва не расскандалилась, когда те начали возмущаться очередями на массаж и слишком большим периодам, отведенным на одного пациента. Как могла, Даша пыталась внушить скандалистам, что можно приходить к определенному времени, а не заседать в очереди с утра. Но так и не получилось достучаться до их разума, а времени и нервы были потрачены. И тут еще мама со своим вступлением «Дарья». Но если бы Даша знала, что именно последует за этим, то, наверное, бросила трубку раньше, а то и вовсе не отвечала на звонок.
— Что случилось, мам? — испугалась она, опускаясь на диван, как была — в верхней одежде.
