— А то не знаешь?! Каждые тридцать минут расстрел двух человек. Кстати, пятеро из тринадцати солдат по его словам ранены. Двое — тяжело. Вот с них и пообещал начать. Итак, жду ваших предложений…
В течение четверти часа прозвучало несколько мнений, но все они сводились к одному — к молниеносной атаке и полному уничтожению отпетого негодяя. Кто-то настаивал на проведении точечной операции спецназовцами бригады, кто-то ратовал за широкомасштабную акцию с бомбовыми ударами с воздуха, с применением артиллерии и даже тактических ракет…
— Товарищи офицеры, — устав от бесполезного сотрясения воздуха подчиненными, подал голос, молчавший все это время Бондарь. — Какие, мать вашу, бомбовые налеты!? Какие армейские операции!? С минуты на минуту состоится повторная связь с эмиром, и если с нашей стороны не прозвучат конкретные предложения, считайте, что первых двух пленников уже нет в живых. Можно протянуть время, давая пустые обещания. Но если Шахабов догадается о подвохе — моментально расстреляет всех.
В палатке повисла тишина, и только древний круглый будильник, вероятно, прихваченный генералом из дома, выстукивал на столе свой негромкий, однообразный мотив. Никто не решался нарушить тишины, даже сам Бондарь. Инициатива стать добровольным заложником должна была исходить от них — сидящих в палатке офицеров. Приказать кому-то пойти на верную смерть он не имел права.
Все молчали, пока снаружи не послышалась какая-то возня…
— Товарищ генерал, — заглянул в палатку майор Верник из отдела «Л», — Шахабов на линии.
— Уже?.. — в глазах пожилого вояки промелькнула растерянность, — что б ему провалиться! Давай.
Связист внес мощную переносную радиостанцию с усилительной приставкой-антенной — абонент, верно, находился далеко в горах. Командир соединения тяжело вздохнул, медленно поднес один из наушников к уху и, не решаясь вдавить кнопку «Передача» на микрофоне, в последний раз обвел взглядом присутствующих. Когда же, набрав воздуха в легкие, открыл рот, откуда-то из дальнего угла послышался голос:
— Моя кандидатура его устроит?
Все разом обернулись в поисках безрассудного смельчака.
— Чья кандидатура? Как ваша фамилия? — воспрянув духом, вопрошал старший начальник, опустив к груди микрофон.
— Заместитель командира бригады особого назначения подполковник Щербинин.
Немного пожевав пухлыми губами, Бондарь решительно начал переговоры с эмиром, однако через пару минут разговор забуксовал…
— Что значит, невелика птичка, Беслан Магомедович?! Это ж никакой-нибудь штабной писарь, а целый заместитель командира бригады!
Чеченец излагал свои соображения неторопливо, взвешивая по ходу все «за» и «против».
— Хм, — усмехнулся генерал-майор, когда тот, наконец, закончил, — какой именно бригады я по известным причинам сказать не могу. Что?.. Нет, это весьма солидное и уважаемое подразделение. Ну, если можно так выразиться — штурмовые войска, элита. Согласны? Ах, вот как?.. Это меняет дело…
Он снова сник, помрачнел; во взгляде поубавилось уверенности.
— Беслан Магомедович, я прошу вас не торопиться с расстрелом пленных. Дайте мне еще пяток минут. Я понял вас, до связи…
Отдав наушники с микрофоном майору Вернику, командир опергруппы снова промокнул платком лоб и смачно выругался:
— Эмир гребанный! Зам комбрига его не устраивает! Ему, видите ли, подавай не меньше самого командира.
— Ну что ж, раз желает видеть меня, значит, так тому и быть, — затушил сигарету в старой солдатской каске, давно служившей общей пепельницей, Львовский.
— Погоди, Эдуардыч, — опять поморщился Бондарь. Встав со своего места во главе длинного стола, он заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль трепыхавшейся от порывов ветра брезентовой стены.
Подполковник Щербинин, недавно назначенный заместителем комбрига, оставался для него малознакомым человеком. Потому он с такой легкостью и откликнулся на его смелое предложение отправиться в стан Медведя. А вот Львовский… С ним генерала связывала давняя дружба, годы совместной службы в различных горячих точках и полное взаимопонимание.
И рисковать его жизнью страсть как не хотелось.
Но Алексей Эдуардович в абсолютном безмолвии произнес:
— Ты же не хуже меня знаешь: другого выхода просто нет.
— Может, предложить ему в обмен на наших солдат три-четыре десятка отпетых бандюганов, что томятся в Чернокозовском изоляторе? — потерянно вопрошал тот, — так сказать: один к трем?..
— Брось… Его не устроят никакие коэффициенты, — решительно встал полковник. — Шахабов отвечает за подготовку резерва для чеченской армии и плюс-минус полсотни воинов Аллаха для него — сущая безделица. Эмиру нужен я — командир бригады.
Ранним утром на одной из горных дорог появился военный грузовик с открытым кузовом — дабы боевики не заподозрили подвоха. Оставляя следы на свежевыпавшем снегу, он натужно прополз вдоль затяжного поворота и встал у едва заметной развилки. Далее редкие деревца сменялись густым, непроглядным частоколом сосен и кедров.
