Наиболее вероятным местом тайной встречи в Аксае могли оказаться три здания: сама резиденция агропромышленного объединения с персональным лифтом для «Волги» хозяина, дом для приема гостей, на окраине Аксая, в яблоневом саду, и охотничий домик в горах. По рангу встречи более всего подходил дом в горах, с двумя каминными залами, но этот вариант исключался, дорога в горы требовала времени. Оставались два здания, но более предпочтительным, по логике, оказывался гостевой дом, ибо переговоры носили тайный характер, и Камалов в крайнем случае от встречи в резиденции должен был отказаться.
Основным вариантом из четырех считался все же тот, что арест произойдет в гостевом доме, тут все просчитали до мелочей, и для захвата особняка благоприятствовали обстоятельства. Оказывается, среди обслуги дома отыскался человек, к которому чекисты все-таки нашли ход. Парень заведовал сауной и бассейном и за расторопность так высоко ценился ханом Акмалем, что иногда при выезде за пределы Аксая включался в его личную охрану. Видимо, учитывался афганский опыт десантника, чем Арипов любил похвалиться перед гостями. Но главный расчет строился не на десантнике. Рядом с яблоневым садом шло строительство небольшого консервного завода для агропромышленного объединения, и туда со дня на день ждали доставки башенного крана трубчатой конструкции, и вагончики строителей стояли неподалеку от гостевого дома. Бригада по монтажу стотонного крана и строительства для него подкрановых путей состояла обычно из двадцати монтажников. Камалов со своими подчиненными из отдела по борьбе с организованной преступностью укомплектовал бригаду своими людьми, а ствол башни начинил вооружением, вплоть до пулеметов, чтобы мгновенно отсечь нападение на гостевой дом, если такое случится. «Троянский конь» – шутили оперативники, тщательно укладывая в чрево трубы оружие, боеприпасы, бронежилеты, инструменты, легкие дюралевые лестницы, все то, что могло пригодиться в молниеносной операции, рассчитанной до мелочей. Во второй половине дня караван, состоящий из двух могучих трейлеров с военными тягачами «Ураган», в сопровождении трех тяжелых автокранов для монтажа, автономными электростанциями на собственном ходу: машинами технической помощи и бытовками на колесах, выехал в Аксай, не привлекая особого внимания. До самой ночи «строители» разгружали свое хозяйство, обживались; когда Камалов покидал дом областного прокурора, он уже знал, что у «монтажников» готовность номер один. Не забыли и о подземных тоннелях, нарытых бесноватым ханом Акмалем, два из них, которые удалось установить с помощью «афганца», выходящие к реке и к дороге в горах, к ночи тоже взяли под контроль. А с наступлением темноты в сторону Аксая, опять же на двух трейлерах, повезли шесть скоростных бронетранспортеров, умело камуфлированных под строительную технику и оборудование. Десантники в бронежилетах все до одного имели за плечами опыт афганской войны. Камалов уже на подъезде обогнал этот транспорт и отметил, что военные подходили к намеченному плацдарму вовремя и с исходной точки ворваться в Аксай в случае необходимости требовалось всего пять-семь минут. Из-за шума мотора машины и оживленного разговора, навязанного посредником, прокурор не слышал характерного звука военных вертолетов, они тоже должны были занять позиции поблизости Аксая. Три красные сигнальные ракеты означали бы для воздушных десантников тревогу, и следовало тогда поспешить на помощь «монтажникам». Один самый яркий и маневренный геликоптер ждал особого сигнала – двух зеленых ракет, ему предстояло, в случае удачи, немедленно вывезти хана Акмаля из Аксая.
Золотозубый шофер из Аксая, которого посредник из обкома дважды называл по имени – Исмат, в беседу не вмешивался и всю дорогу молчал, на вопросы отвечал кратко, не давая втянуть себя в разговор, а прокурор пытался это осторожно делать, потому что желал знать заранее, где состоится аудиенция, и в случае удачи даже пятнадцать – двадцать минут имели значение, прежде всего обозначался основной вариант операции и успевали передислоцировать резервные силы. Если по дороге Наманган – Аксай выяснится, что встреча будет происходить в гостевом доме, у Камалова будет возможность дать об этом знать. При въезде-выезде из Аксая был заведен строжайший порядок, водители фиксировали в специальном журнале время прибытия-убытия, исключение делалось лишь для машины, где находился сам хан Акмаль, один или с гостями. И Исмат, в любом случае, должен остановиться у шлагбаума на въезде в Аксай и забежать на минутку в сторожку, вот в это время прокурор всего-навсего должен выйти из машины – это и послужит подтверждением того, что встреча состоится в гостевом доме. Весть тут же станет известна всем силам, задействованным в Аксае, а прежде всего «монтажникам», которые сразу двинутся к месту захвата.
Чувствуя, что случайно ничего не выведать, он решил откровенно блефовать и, обращаясь к человеку из обкома, сказал с нескрываемым сожалением:
