– Задерживаетесь, задерживаетесь, дорогой Сухроб-джан, – встретил хозяин, посматривая на часы, и Сенатор увидел золотой «Роллекс», что получил хан Акмаль пять лет назад в ресторане гостиницы «Советская». Его взгляд не остался незамеченным, и Иллюзионист сказал: – Да, да, те самые, решил похвалиться. – И, поздоровавшись, протянул левую, руку, часы у него оказались абсолютно новенькими, видимо, хан действительно их редко носил. – Прошу в дом, я только с прогулки, дошел до самого дальнего водопада Учан-су, проголодался, да и вы, видимо, сегодня еще не садились за стол, небось и голова со вчерашнего побаливает, просит, чтобы ее полечили.
Хан Акмаль сегодня был приветлив, улыбчив, источал радушие и гостеприимство. Но все же не покидала мысль, а почему он меня так далеко в горы завез, ведь часа через три-четыре я должен отправиться в обратную дорогу. Самолетом он все-таки не располагает, к чему напрасные хлопоты, я ведь приехал не восторгаться охотничьим домиком в стиле модерн и угодьями, где водятся кабаны и олени. Прошли просторную прихожую, обшитую темным деревом, одолели коридор, куда выходила лестница с первого этажа, взятая в ажурное кольцо из литой бронзы, по верху обрамленная тем же дубом, что и перила лестницы, чтобы какой-нибудь загулявший гость не свалился вниз, и хан Акмаль распахнул высокую дверь, оказавшуюся входом в каминный зал. Зал был просторным, он свободно вмещал два столовых гарнитура ручной работы из Пост-Сайда. Тяжелая, неуклюжая мебель, каждая рассчитанная на двенадцать персон, неожиданно полюбившаяся местным нуворишам и партийной элите, и оттого резко подскочившая в цене, здесь в просторе дома казалась к месту. Возможно, впечатление это складывалось оттого, что дальняя стена комнаты была занавешена огромным гобеленом светло-золотистых тонов, под цвет обивки мебели. Сюжет гобелена подчеркивал назначение дома, изображался царский выезд на охоту с псами и псарями, свитой и вельможами, дамами и кавалерами. Живописное полотно, что и говорить, оно привлекало внимание сразу, только потом, наглядевшись, натыкался глазами на камин, искусно обложенный снаружи местным рваным камнем и зиявший за тяжелой решеткой красным нутром из жаропрочного кирпича. На всю ширину камина, а он, пожалуй, тянул почти метра на два, висели над ним изумительные по красоте рога сохатого, прекрасно обработанные, наверняка подарок одного из охотников, подобные экземпляры лосей в этих местах не водились. Такие рога и по красоте и по размерам регистрируются международным охотничьим союзом, и счастливчику выдаются сертификаты, подтверждающие мировой стандарт.
Хан уловил восхищение гостя, большинство из местной номенклатуры обычно восторгались гобеленом, и поэтому с гордостью сказал:
– Настоящие чемпионские рога! У меня на них есть документ, сертификат называется, по-немецки написано. Такие экземпляры, говорят, на аукционах тысячи долларов стоят, мне один большой человек подарил, сказал, что они в этом доме к месту.
Сухробу Ахмедовичу казалось, что хан Акмаль предложит осмотреть дом, оба этажа, покажет и свою коллекцию ружей, но он неожиданно пригласил за один из накрытых столов, возле которых суетились две новые девушки. И Сенатор почему-то решил, что хан куда-то торопится, может, он надумал вместе с ним наведаться в Ташкент? Но Иллюзионист, тоже читавший мысли гостя, открылся сразу, недоверие прокурора могло обрести неприязнь к нему, а ему сейчас этого не хотелось. Самоуверенный выскочка, делавший в большой политике первые шаги, чем-то походил на него самого, только был гораздо более образован, с иной хваткой, и в его стратегии имелась логика, и во времени он ориентировался куда увереннее многих.
– Вы, наверное, удивились, что обед перенесли сюда, в охотничий домик, но так сложились обстоятельства, и у меня не было возможности предупредить, не стану же я вас будить. Дело в том, что ко мне вечером прибывает Тулкун Назарович…
Ах, вот он что затеял, решил подложить мне свинью, мелькнула молниеносная мысль у человека из ЦК. Скомпрометировать задумал и отстранить от дел или же, наоборот, хочет пристегнуть ко мне Тулкуна Назаровича, чтобы держать мои действия под контролем? Прокурора не устраивал ни тот, ни другой вариант, он не хотел ничьей опеки, ни с кем прежде времени не собирался делиться планами. С трудом сохраняя спокойствие, он сдержался от вопроса и продолжал чистить яблоко, поглядывая на каминные часы, начавшие отбивать четыре часа пополудни.
Пауза затягивалась, хозяин дома ожидал, что эффект будет большим, но не сработало, и ему ничего не оставалось, как продолжить:
– Он прибывает в Наманган на какое-то совещание, назначенное на завтра, решил почему-то встретиться со мной. Он не догадывается о вашем визите ко мне? – растерянно спросил хан Акмаль.
– Нет, не должен, я же вам сказал, что это моя частная инициатива, – жестко ответил Сенатор, но про себя подумал, неужели позавчера засветился на ташкентском вокзале…
