Коротко говоря, познакомился я там с господином приятной наружности, обходительный такой, постарше меня, лысеть уж начал. Титулярным советником Коврижкиным назвался. И начали мы играть. Сперва серединка на половинку выходила, то ему карта ложилась, то мне. Потом начало мне везти невообразимо, и рос мой выигрыш, до ста рублей дошёл, и на том бы мне остановиться, да словно бес в голове стучался: давай, дожимай его! Где сто, там и двести, а глядишь, и до тысячи добежит! На титулярного советника и глядеть жалко было – щёки блестят, не то от пота, не то от слёз. И так уж хотелось ему отыграться! Причём заметь – проигрывал и тут же расплачивался серебряными рублями. Никаких тебе векселей, всё натурой! Мне б, дураку, задуматься: это с какой же стати у него при себе столько деньжищ? Да и на ум не пришло. Ну и дал я ему возможность отыграться. А мечталось: догола его, неудачника, раздену! Слюна уже текла.
Только вот фортуна – дама ветреная, и ветром её уносит всегда неожиданно. Начало уже Коврижкину везти, а мои выигранные рубли мало-помалу стали таять. Таяли-таяли, да и целиком растаяли. И вот тут уже точно следовало бы мне игру прервать, тем более что и Коврижкин намекал: может, хватит с тебя, Андрей Галактионович?
Да какое там хватит… Такой азарт меня обуял, что сперва начал я ставить свои деньги, а после – держись, Алёшка! – и те, что полковое общество мне доверило. И всё, всё спустил до рубля! Коврижкин же деньги в мешочек – был у него, оказывается, на такой случай – и адью! Так скоро слинял, что я толком даже и не понял, куда делся. Только что был – и вот уж нет его! А я сижу за столиком дурак дураком, и доходит до меня постепенно, что же я натворил.
А как в полной мере дошло, стал я по Москве бегать, Коврижкина искать, дабы вызволить у него полковые деньги. Да где там! Ни в «Трёх фонарях» этого Василия Лукича никто не знает, ни даже в полиции, куда я с отчаяния тоже сунулся.
Вот и пришлось возвращаться в Петербург с позором. Пять рублей медью у меня оставалось, и тех на дорогу в обрез хватило. Хорошо ещё, что конь был свой, на почтовых уж точно бы разорился.
