Этот ответ, полный молодого задора, внезапно привел Ф'лара в ярость. Он взглядом показал в сторону прохода и, едва Н'тон перешагнул порог, прохрипел:
— Я снова буду здоров! Буду... буду!
Лесса мгновенно очутилась рядом, ее прохладные ладони легли на пылающий лоб Ф'лара. Он поднял руку, прижав ее пальцы к лицу... Их целительный холод дарил забвение.
— Конечно, ты будешь здоров... Ты никогда не болел, — тихо прошептала она, поглаживая его лоб свободной рукой. Затем привычные строгие нотки зазвучали в ее голосе: — Но ты часто делал глупости. Кто же идет в Промежуток с такой раной?
Ее тон и ласковые, нежные прикосновения пальцев успокоили Ф'лара. Вытянувшись на постели, он закрыл глаза и погрузился в сон.
Когда в холд Руат пришла весть, что Рождение, вероятно, произойдет в этот яркий солнечный день, Джексом не знал, радоваться ли ему или нет. С тех пор, как десять дней назад две королевы погибли в смертельном поединке, Лайтол погрузился в такую печаль, что Джексом ходил на цыпочках. Его опекун всегда был мрачным человеком, не признававшим ни шутки, ни веселья, но теперь он почти перестал разговаривать. И это горестное молчание держало в напряжении весь холд. Даже новорожденные дети не плакали. Потерять королеву... Джексом знал, что это было плохо, очень плохо... Но потерять сразу двух, таким ужасным образом! В трагедии ощущалась некая предопределенность. Джексом был испуган, потрясен до глубины души. Он почти страшился вновь увидеть Фелессана. Его постоянно преследовало чувство вины. Неужели случившееся являлось наказанием за богохульство, за их вторжение на площадку Рождений? Однако логика опровергала такой чудовищный вывод. Ведь королевы погибли не в Руате; они даже были не из Форт-Вейра, под защитой которого находился их холд. Сам он никогда не встречался ни с Киларой, ни с Бреккой. Он не знал Ф'нора, но искренне жалел — если хотя бы половина услышанного им была правдой, — что Ф'нор взял Брекку в свой вейр и забросил все дела, чтобы выходить ее. Она сильно болела. Странно, все сочувствовали Брекке, но никто не упоминал Килару — а ведь она тоже потеряла дракона.
Джексому хотелось бы разобраться в этом, но он знал, что не должен спрашивать. Как не должен спрашивать о том, отправятся ли они с Лайтолом на Запечатление в Бенден. Но иначе зачем предводителю Вейра посылать им весть? И разве руатанка Талина не была одной из девушек, избранных для Запечатления новой королевы? Значит, кто-то должен будет представлять их холд в Бендене. Ф'лар всегда приглашал холдеров, хотя остальные Вейры этого не делали. И он так долго не видел Фелессана! Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как он летал на праздник в Телгар.
Джексом вздохнул. То был тяжелый день. Он вздрогнул, вспомнив обжигающий холод Промежутка, и ужас, который охватил его. Лайтол сказал ему: настоящий мужчина не должен бояться страха. И страх вернулся опять — когда он увидел, как дерутся Ф'лар и Т'рон. Джексом снова вздрогнул; при одном воспоминании по коже поползли мурашки. Все шло плохо на Перне. Королевы убивали друг друга, предводители Вейров сражались в поединке, Нити неожиданно падали то тут, то там, не подчиняясь расчетам всадников. Жизнь теряла налаженный ритм, привычный порядок рассыпался, и он не мог ничего исправить. Это было несправедливо. Ведь все шло так хорошо! Каждый знал, что Руат-холд процветает и богатеет. А теперь, только шесть дней назад, они потеряли новые поля на северо-востоке... Если дела и дальше пойдут таким же образом, много ли толка будет от тяжелого труда, которым изнурял себя Лайтол? Не потому ли случилось все это, что он стал таким... таким странным, равнодушным? Но как несправедливо! Ведь Лайтол так много работал! И похоже, что они все-таки не попадут в Бенден на этот раз... Значит он, Джексом, не увидит, кто же запечатлит золотого дракона... Несправедливо, как несправедливо!
— Лорд Джексом! — Запыхавшийся работник возник в дверном проеме, хватая ртом воздух. — Господин Лайтол просил тебя надеть самое лучшее платье! Яйца скоро треснут! — Парень выпучил глаза. — О, мой лорд, ты веришь, что нашей Талине может повезти?
— Безусловно! — с восторгом воскликнул Джексом. — Ведь она родилась в Руате! Иди, я сейчас!
Его пальцы, срываясь, скользили по застежкам штанов и куртки. Он надевал этот наряд только один раз, на свадьбу в Телгаре, и старался быть очень аккуратным. Однако на великолепной ткани уже красовались сальные пятна — след руки какого-то гостя, который схватил его за плечо и отпихнул в сторону, чтобы лучше видеть поединок.
Джексом набросил плащ, разыскал под кроватью перчатки и вприпрыжку помчался во двор, где ждал синий дракон.
