– Да, но все это странно, не находишь? Нам до сих пор не встретилось ни одного охранника. Нас будто…
– …Заманивают в ловушку, – закончила за него Содья. – Я тоже об этом подумала.
– И что?..
– Мы идем дальше.
– Эй, – позвал Толк, шедший позади. – Вы слышите? Кто-то кричит. Это… это Сидж!
И, оттолкнув Содью с Фином, он кинулся бежать по коридору.
– Толк, стой! Куда…
Вдруг раздался негромкий звон, словно кто-то дернул струну. Фин и Содья тут же бросились на пол, а мгновение спустя рядом с ними рухнул и Толк.
– Кажется, арбалет, – прошептал Фин.
Содья медленно подняла голову:
– Два.
Она кивнула на Толка, из груди которого торчало два арбалетных болта шириной с палец, потом на разорванную проволоку, натянутую от одной стены до другой. Толк дышал часто и хрипло, хватая ртом воздух. Фин склонился над другом. В глазах у обоих стояли слезы. Толк приподнялся, уперевшись в пол локтем, и изо рта у него потекла кровь.
– Скажи моим мальчикам… – проговорил он. – Скажи им… что я их искал. И отдай им вот это. – Он вытащил из кармана мешочек, в котором хранил фишки для игры в кровавые камни, и протянул Фину. – Я для них сделал… Скажи Дар… – Он закашлялся, заливая кровью рубаху, и снова опустился на пол. – Скажи им, что я люблю их.
– Ты сам им скажешь. – Фин крепко сжал его руку. – Вот увидишь, Нэлдон тебя быстро заштопает: всего пара дней – и будешь как новенький…
Но Толк уже его не слышал.
– Проклятье, – пробормотал Фин, осторожно укладывая руку Толка на грудь вору. – Я ведь даже не спросил, как зовут его сыновей.
– Дарвин и Грэм. Старшему сейчас лет шестнадцать. Он в Бордерлунде, служит кем-то вроде пажа при дворе одного богатого лорда. А Грэм… насколько мне известно, он погиб в тот же год, когда их с братом увели в Ямы. Толк был прав: мальчики были еще слишком юны для этого.
Фин не мог поверить своим ушам.
– Так ты все знала?
– Да.
– Но… откуда?
– У надзирателей повсюду шпионы, к тому же моя семья ведет подробную запись всех финансовых операций для Гильдии. У меня имелись вопросы, и с помощью жезла принуждения я получила на них ответы. Про корабль Квинн я тоже знала.
– Тогда почему ничего не сказала?
– Вот почему. – Содья широким жестом обвела мрачные стены и лежащий на полу труп. – Банда держалась вместе лишь благодаря общей ненависти к Гильдии. Нэлдон не в счет. Это с первого взгляда было ясно. Появись у них новая цель – каждый отправился бы своей дорогой. И никакой банды не существовало бы.
Фин ошарашенно смотрел на нее, переваривая услышанное.
– Может, и так, – неуверенно произнес он наконец. Но потом взглянул на Толка, и выражение его лица стало жестким. – Он каждую неделю ходил в Подземье и на Костяной двор… а мы так ничего и не сделали, чтобы ему помочь.
– Прошлого не изменить. Толк мертв, но Сидж и Квинн, возможно, еще живы.
– Да, – произнес Фин, глядя в пустоту. – Только сделай одолжение – в следующий раз не надо держать меня в неведении.
С этими словами он поднялся на ноги и медленно двинулся в сторону, откуда раздавался металлический лязг. Содья впервые видела Фина таким. Раньше ей казалось, что его невозможно выбить из колеи: что бы ни случилось, он всегда сохранял спокойствие и присутствие духа. Однако ее слова явно затронули его до глубины души. Возможно, она ошибалась на его счет и на самом деле Фин – человек более глубокий и сложный, чем она думала? Но если так, хорошо это или нет?
Она направилась за Фином. Внезапно шум прекратился, и Фин застыл на месте, прислушиваясь.
– Если Нэлдон не разделял общей ненависти к Гильдии, почему тогда он оставался с нами? – спросил он, не глядя на Содью.
– Ему нравилось чувствовать себя нужным, – ответила та, задумчиво всматриваясь во мрак. – Знать, что он делает этот мир чуточку лучше. Когда всю жизнь проводишь в тени достижений своих богатых и знаменитых родителей, кажется, будто сам ты, что ни делай, ничего собой не представляешь.
– Ты говоришь о нем или о себе?
Содья повела плечами:
– В Лукуре каждый – пешка на доске большой королевской игры. Каждым из нас могут пожертвовать в любой момент. Я поняла это, когда убили отца.
Вдруг раздался приглушенный крик.
– Это Сидж! – Фин развернулся, готовясь бежать туда, откуда доносился голос.
– СТОЙ!
Он замер и осторожно опустил поднятую ногу. Впереди, в каких-то пяти шагах, на самом краю пятна призрачного света, тускло блестел какой-то предмет. Он представлял собой тонкую металлическую ленту, висящую в воздухе от пола до потолка ребром вперед. Ее край выглядел столь тонким, что взгляд его почти не улавливал.
– Это еще что за штуковина? – изумился Фин, с опаской огибая восьмифутовую преграду.
– Это клинок пустоты – осколок мрака. Он рассек бы тебя надвое.
– Проклятье, – пробормотал парень. – А я-то думал, что, кроме растяжек и шприцев с ядом, опасаться нечего.
– Ты не знаешь Ристу.
Содья проскользнула мимо клинка пустоты. Черная поверхность почти не отражала сумеречный свет.
